Пусть будет наш посад назван Веткой

staroobryadzy-karasevy-vetka.jpg Старообрядцы Карасёвы. Ветка

Ветка, город детства моего… Когда-то маленькая веточка, которая давно превратилась в могучее дерево, корни которого здесь, в Ветке, а побеги — по всему миру. После аварии в Чернобыле ветковчане разбросаны не только по всей Беларуси, они живут и в России, Украине, Швеции, Австралии, Германии, Италии, США, Израиле… Но кровь этого города, текущая в каждом из них, создаёт неразрывные узы с землёй предков, с Веткой. Кто-то забыл этот город на чужбине, а кто-то, наоборот, с трепетом внимает всему, что с ним связано.

Жить и работать в этом городе — это значит любить его, отдавать ему всего себя, дышать с ним одним воздухом. Жить… А не просто быть в нём “проезжим туристом”, не искать, что можно утащить из него в качестве сувенира. Тогда он примет тебя, ты станешь его частью, его маленькой веточкой, которая со временем пустит корни.
В Ветке была и есть своя Красная площадь, сохранившая своё историческое название, — ведь красная на Руси испокон веку означала красивая, в красном углу висели иконы; своё Новодевичье кладбище. Только маленький районный центр Ветка имеет филиал своего известного на весь мир музея в областном центре.
Приезжают журналисты, радостно описывают достопримечательности, путая впопыхах ветковскую школу иконописи, бисероплетение, вышивку-ришелье старообрядцев Ветки с белорусскими рушниками из Неглюбки, и отбывают восвояси, так ни в чём и не разобравшись. А город неспешно питает свои корни и растит новые веточки.
Сам же музей, собранный из частичек этого города, находится в Ветке. По большому счёту это не музей дал городу славу, это Ветка дала славу музею. В нём собрано то, что создавали на века своими руками наши прапрадеды, прадеды, деды: строили, резали по дереву, писали иконы и книги; наши прапрабабушки, прабабушки и бабушки вышивали крестиком, плели крючком, расшивали бисером лики образов, выбивали чудные цветы ришелье на покрывалах и оконных занавесках… Жили здесь, ходили по ветковским улицам — Ковалёвке (Набережной), Монастырской (ныне Первомайской), Купеческой или Средней (бывшей Пролетарской, ныне — имени Громыко), смеялись, плакали, любили и ненавидели. Пили чай из самоваров с сахаром вприкуску, воду для чая набирали не из колодцев, а только из чистого Сожа… Всё это с каждым годом уходит от нас дальше и дальше. Давайте увидим город, который во все века его существования всегда был разделён на до и после…
«Летом 1907 г. мне случилось прожить некоторое время среди старообрядцев в м. Ветке (Могилевск. губ.). Поездка к ним совершена по инициативе и указаниям хранителя Этнографического Отдела Р.М.И.А. III Н.М. Могилянскаго, которому считаю долгом выразить искреннюю признательность».

Отдел I. Старообрядцы на Ветке.
(Этнографический очерк)

Бегство старообрядцев за польский рубеж и основание Ветки на реке Сож.

После 1685 г. русские люди, привязанные к старине, не мирившиеся с новыми началами, мощно вторгнувшимися в русскую жизнь, как известно, разсыпаются во все стороны, ища спасения для души и успокоения от административных репрессий, — “пустыня была всем прибежище”, как поется в одном “раскольничьем” стихе, — оставляем храмы причюдно созданы, златом и сребром богато убраны”… (См. в “Приложении” стих; “По грехам нашим на нашу страну”).
В это время часть старообрядцев из московских пределов перебралась сначала в Стародубье, а потом за польский рубеж в нынешнюю Могилевскую губернию, облюбовала там удобное место на берегу р. Сожи, вблизи местечка Хальч, и основала посад Ветку.
В этом месте от р. Сожи отделяется рукав (ветка) и образует небольшой островок версты в две длины и несколько сажень ширины; быть может, это обстоятельство послужило поводом для названия посада “Веткой”.
По другим вариантам новый посад назван так в ознаменование возникновения новой ветви старообрядческой церкви. Лично нам пришлось слышать от одной ветковской старухи такое предание: сидели раз летом старики, первые ветковские насельники, и думали-гадали, как назвать свой новый посад; в это время пролетал рой пчел; покружился он и сел на ветку. “Пусть будет наш посад назван Веткой”, — решили старцы.
В любопытной книжке протоиерея Андрея Иоаннова (Журавлева), бывшаго сперва старообрядцем, потом православным священником на Охте в Петербурге и миссионером на Ветке, изданной в конце царствования Екатерины II, (См. “Полное историческое известие о древних стригольниках, и новых раскольниках, так называемых старообрядцах, о их учении, делах и разногласиях, собранное из потаенных старообрядческих преданий, записок и писем, церкви Сошествия Св. Духа, что на Большой Охте, протоиереем Андреем Иоанновым”. Изд. II, исправленное и умножено прибавлениями. В Санктпетербурге, при Императорской Академии Наук 1795 г.) находим следующия интересныя подробности о Ветке.
«Ветку мы видим прелестницею суеверов. Сеть ея заблуждений привлекла из России великое число всякаго звания беглецов».
«Она (Ветка) в течение сего времени так сильно возросла и умножилась, что сделалась главою всея поповщины, хотя и неоднократно упадала. Прелести ея от часу более распространялись повсюду, так что самые отдаленные города, уезды и селения России не избежали заразы ея. Вышеописанные беглецы, попы и другие волокиты, монахи и монахини от Ветки розсыпались повсюду, и простой народ везде развращали и по всем местям от Ветковской церкви таинство причащения разносили, так что купля сия главным промыслом у сих бродяг учинилась. И сие злоупотребление так сильно в поповщине вкоренилось, что и по ныне простые монахи, монахини и старухи причащаются тем сами себя и других.
В главе «о распространении Ветки» читаем: «Ветка есть небольшой остров простирающийся в окружность (?) не более, как версты на две. Находится за границею России в польской области в дачах польскаго дворянина или пана Халецкаго, назван же Веткою по проливу ест аки бы ветвь оныя реки. Здесь то основалась первая оная покровская церковь… при которой находится скит и слобода, населенная под именем Ветки, всякою забеглою сволочью…»
О дальнейшем росте Ветки протоиерей Иоаннов, враждебно настроенный к старообрядчеству, из среды которого вышел, пишет:
«Изуверы наши… собравшись в немалом числе убежали за границу, и поселились на упомянутом острове Ветка, аки на месте свободном и безопасном, сущем под рукою польских панов. Сему последуя примеру, русские невежды изо всех градов и селений, где только ни действовало оное ослепление, кучами побежали за границу и за невмещением Ветки в двадцати и в тридцати в окружности верстах населили слободы, из которых (включая саму Ветку): слобода Косецкая, Дубовый, Папсуевка, Марьина, Миличи, Красная, Костюковичи, Буда, Крупец, Гродня, Нивка, Грабовка, Тарасовка, Спасовка, в которых слободах по ветковским запискам считалось народу до 30 тысяч обоего полу. Все сии збеглыя селении совокупно единым именем называлися Веткою”.

Цитируемый нами автор дает такую характеристику тогдашним ветковским старообрядцам:
«Народ сей от природы наследственно (?) суеверен, груб, горд, предприимчив и обманчив, но поворотлив, к делам способен, трудолюбив и обходителен, словом такой, который удобно просветиться может».
Во время войны Петра Великаго с Карлом XII, слобожане старообрядцы из Стародубья и, вероятно, из ветки принимали участие в партизанских выступлениях против Шведов.
«Государь тогда же, — разсказывает А. Иоаннов, — повелел раскольничьи слободы полковнику Иоргольскому переписать и именною грамотою… собственно за собой утвердить с тем, чтобы впредь оными никто не мог владеть. Сия первая перепись тем щастием слобожан наградила, что они промыслами своими, торгами и художествами и ныне в купеческом состоянии безпрепятственно пользуются».
Очевидно, Ветка не вошла в состав переписанных и утвержденных за царем слобод, так как ею владели и сейчас владеют на правах «чинша» разныя лица.
Ко времени царствования Анны Иоанновны Ветка достигает цветущаго состояния. Русское правительство обратило внимание на Ветку, и в 1733 году был издан указ, которым повелевалось ветковцам вернуться в Россию, но, как разсказывает протоиерей Иоаннов, — “испорченные ветковцы, которые по большей части были господские и военные люди… ниже думать о том хотели… Почему в 1735 году господину полковнику Я.Г. Сытину такое было дано повеление, чтобы, взяв пристойную команду оных беглецов, под стражей вывести в отечество и разослать кто откуда был, по своим местам. Сытин взял с собою пять полков войска, один драгунской, два казацких, и два тысящные Стародубовской и Черниговской, с которыми подошед искусно, окружил ветковцев отовсюду. Где по общему поповщины свидетельству и по ветхим стариковым запискам, во всех местах и ущелинах нашел он обоего пола народа до 40 тысяч душ. Обозрев же всей забеглой сволочи сей жилища, слободы, скиты, монастыри и разсыпаныя по всем местам келии, приступил он к порученному себе делу. Но как ни торопился окончить оное скорее, однако целой год на Ветке пробыл.
При этом полковник Сытин приказал вырыть гробы четырех покойников: Иосафа, Феодосия с братом Александром и Антония, пользовавшихся большим почтением у старообрядцев. Сжегши в заключение своих подвигов монастырския строения, полковник Сытин двинулся обратно в Россию, захватив вырытые четыре гроба с костями. Не доезжая Новгород-Сиверска по речке Колоске, он получил повеление сжечь их.
Лет через пять Ветка снова возродилась и возвратила себе прежнее значение.
В жизни ветковцев, между прочим, произошел такой эпизод: пан Халецкий, владелец Ветки, поссорился с князем Радзивиллом о границе своих земель. И вот Радзивилл, выставил своих крестьян, а Халецкий ветковцев. “Чернцы вступили за своего помещика, зделали страшной бой и окончили оной ужасным пролитием польской крови, чем Халецкому прежнюю дачу и безопасность доставили”.
В царствование Екатерины II произошла вторая “выгонка” ветковцев.
«В 1764 году генерал Маслов с двумя полками военными забрал где можно было всякаго звания российских беглецов и подобно Сытину окружил Ветку, нашел кривотолков наших тамо обеего пола до двадцати тысяч душ”. Генерал Маслов расправился с ветковцами еще более жестоко, чем его предшественник, он пробыл на Ветке всего два месяца и “минуя подробное о бродягах сих следствие отправлена была она (Ветка) вся на поселение в Сибирь, и Ветка от вторичнаго падения сего совершенно потеряла силу свою».
По словам Д.А. Клеменца, сосланные ветковцы до настоящаго времени живут в Верхнедвинском округе Забайкальской области в с. Бичуре на р. Хилке, а также на Чикое.
Об этих событиях сохранились лишь самыя смутныя предания в Ветке. Пользуется лишь особой популярностью нижеследующий духовный стих, примененный к разорению Лаврентьевскаго монастыря близ Гомеля.
***
«О разорении Лаврентьева монастыря близ Гомеля, сочинение». Списано мною с рукописнаго листка, висевшаго на стенке в келье «мастерицы». Стих этот старообрядки поют в посты; он отличается грустным напевом.

Оклад. Бисер и речной жемчуг. Ветка

Иван Семёнович Карасёв (справа). Пропал без вести в Великую Отечественную войну.

Боже, приидоша времена до нас, О них прорекоша еще прежде нас, О них прорекоша еще прежде нас. Пустыня была всем прибежище, Ныне уже и там нет убежища. Разсыпают нас, разлучают нас, Рады б неразлучны итти за Кавказ. Не противимся Божией воли, Идем во своя мы поневоли. Весь свет нам отечество, Где-б не умирать, Кто польстится на честь, гроба не миновать. Оставляем храмы пречюдна созданы, Златом и серебром богато убраны. За царя молити у поли будем, Про житье свое во веки не забудем. Пущай владеют чюжим насильно, Скоро судия воздаст обильно Равен у него царь и воин Богату и нищу судия един. Ирьзския (Иргизския?) воды в море утекли, Его жителей вон вытеснили, Поселили их близ Ленкорана, Им свобода там вполне дана, Арарат гора и Аркас река В соседстве у них в последнии века. Каспийское море обливает их, Песчаныя степи засыпают их, И река Ефрат недалече их. Дождалися мы жестокой зимы, Выслали всех без всякой вины, Мы власти повинуемся, За обидящих Богу молимся. Построим мы кущи вместо светлых келий, Мы будем в молчаньи, вместо громких пений, Поминать мы будем про житье свое, Жили при реке быстрой Узе, Но время быстрей сей нашей реки, Оно унесло младые веки. Цвела обитель более ста лет, Ныне опустела, уже ея нет. Звон был удивленный, аки гром гремел, Собор разных птиц Сладко песни пел. Теперь все замолкло и нет ничего, Погибло, истлело, травой заросло. Перестаньте петь веселыя птицы! Скоро улетайте за моря от нас Скажите за морем, что уже нас тут нет; К нам не прилетайте к будущему лету, Пущай распевает здесь одна сова, Летучия мыши и воробьев стада. Прохожий не может без слез пройти, Разсматривает разныя приметы… Никого не видит, никто не встречает, Он все обзирая главою качает. Где праведный суд? его не стало, Как превратное время настало. Коли уж изволив Богови служить, Не треба ему о себе тужить. (Последния две строки разнятся по языку и представляют, вероятно, позднейшую приписку).

Пусть будет наш посад назван Веткой

На снимках: семья ветковских старообрядцев Карасёвых, 1913 год. Марфа Трофимовна Карасёва (Приходко), Семён Афанасьевич Карасёв и их дочь Василиса Семёновна Карасёва (1912 г.р.); лик Божьей Матери Владимирской, бережно расшитый руками Марфы Трофимовны бисером и речным жемчугом; старший сын Иван Семёнович Карасёв (справа) пропал без вести в Великую Отечественную войну.

Подготовила Татьяна ПАСТУШЕНКО. (Продолжение следует.)

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.