Допрос очевидца нацистских преступлений в Ветке. Часть 1

Что такое геноцид? Это действия про­тив группы людей с целью их полного или частичного уничтожения на основании их культуры, цвета кожи или веры. В нашей стране в 2021 году Генеральной прокура­турой было возбуждено уголовное дело по фактам преступлений нацистских ок­купантов и их пособников в годы Великой Отечественной войны. В 2022 году гено­цид белорусского народа был признан на законодательном уровне, а его публичное отрицание является преступлением.

Спустя десятилетия земля продолжает открывать страшные тайны войны. Так, летом 2025 года в Ветке, недалеко от цен­тральной районной больницы, обнаружено массовое захоронение мирных жителей.

Этой жуткой находке предшествовала кропотливая работа Ветковской проку­ратуры с архивными документами КГБ и протоколами допросов. Для проведения раскопок был привлечён 52-й особый спе­циализированный поисковой батальон.

При поиске захоронений прокуратура прежде всего изучает информацию из ар­хивов, а уже затем сопоставляет её с вос­поминаниями свидетелей и их потомков. Когда в результате раскопок нашли место убийства возле больницы, эти документы передали в Ветковскую библиотеку и шко­лу для свободного доступа населения. Для защиты личной информации имена, фигу­рирующие в документе, не упоминаются в публикации, используются образные вы­ражения «полицай», «коллаборант», «по­собник» и другие.

Само дело датируется 1950 годом и связано с арестованным коллаборацио­нистом* из Ветки. В ходе допроса вопро­сы о двух пособниках нацистов (условно назовём их С. и Г.) задаёт подполковник районного отдела Министерства государ­ственной безопасности СССР (его обозна­чим как П.). Даёт показания жительница г. Ветки (её назовём К.), у которой во время оккупации в 1941 году были казнены род­ственники, а в 1942-м расстреляна шести­летняя дочь.

П.: «Знаете ли вы гражданина С.? В ка­ких взаимоотношениях с ним вы находи­лись, нет ли между вами личных счётов?»

К.: «С. я знаю очень хорошо как одно­сельчанина: с ним я всё время живу на одной улице в г. Ветке, Гомельской обла­сти. Личных счётов между нами никогда не было раньше, нет их и теперь».

П.: «Что вам известно о преступной де­ятельности С.?»

К.: «В период оккупации территории Вет­ковского района С. с самого начала окку­пации, точнее, с осени 1941 г., поступил на службу в Ветковскую районную полицию. Там он служил в должности полицейского, но сколько времени — я не знаю».

Справка. В августе 1941 года наци­стами была оккупирована территория Ветковского района. Началась установка нацистского порядка. Были расформиро­ваны все профсоюзы и милиция, устанав­ливалась новая власть бургомистров*, подчинённых нацистам. Бургомистрам поручалось создавать вспомогательную полицию из добровольцев; они обознача­лись белой повязкой на рукаве. Такая по­лиция, из-за знания местности и людей, тесно сотрудничала с айнзатцгруппами*, которые, в свою очередь, реализовывали нацистскую политику геноцида. Начались первые расстрелы 29 ноября 1941 года, когда были убиты 16 бывших ополченцев.

П.: «Расскажите о практической деятель­ности С. во время службы в немецкой по­лиции?»

К.: «О всей практической деятельности С. я знать не могу. Знаю из личных наблю­дений, что он ходил с винтовкой и особой формы не носил. Ходил в своей домашней одежде, но, для отличия его как полицая, носил на рукаве белую повязку, установ­ленную немцами для них в первое время оккупации. В начале декабря 1941 г., на второй день расстрела советских граждан еврейской национальности, я проходила по улице г. Ветки. У дома эвакуированной в советский тыл еврейской семьи, прожи­вавшей до эвакуации, напротив дома, где в настоящее время помещается районный комитет комсомола, стояла подвода*, на которую полицейский с какими то другими мужчинами нагружали мебель, которую они выносили из дома евреев. В то время С. был вооружён винтовкой и стоял около повозки, а двое мужчин, которых я раньше в г. Ветке не видела и не знаю, поставив на повозку буфет или гардероб, вынесен­ный из квартиры, снова пошли в неё, а С. остался около повозки. Когда я посмотре­ла на него, он усмехнулся, но ничего не сказал. Других случаев его практической деятельности во время службы в полиции я не знаю».

Справка. Кроме выполнения политики геноцида, в нацистской Германии про­водилась политика «ариизации». Она подразумевает полную конфискацию ев­рейского имущества и тем самым «воз­вращение арийцам». По сути, это было оправдание грабежа, а если кто-то на­чинал сопротивляться, то наказание могло быть от ареста до избиения или убийства. Уже во время начала задержа­ния еврейского населения в декабре 1941 года у них отбирались ключи от квартир и домов. Началось массовое разграбление и вывоз имущества. По показаниям не­мецкого ставленника, «было направлено 8 грузовых машин».

П.: «Не принимал ли С. участия в аре­сте, задержании и расстрелах советских граждан?»

К.: «Этого я не знаю. Во время массово­го расстрела немцами граждан еврейской национальности в декабре 1941 г. были расстреляны мои свёкор и свекровь. Нака­нуне дня расстрела все евреи были собра­ны в помещении районной полиции, в том числе и они. Интересуясь и беспокоясь за их судьбу, я на второй день в 7 часов 30 минут утра пришла в полицию и здесь уз­нала, что всех евреев, собранных накану­не в полиции, за полчаса до моего прихода повели под конвоем к элеватору, располо­женному на окраине г. Ветки. Подозревая, что евреев погнали на расстрел, я тоже по­шла к элеватору. Когда вышла на окраину города и остановилась около предпослед­него дома, расположенного с левой сторо­ны, если идти в д. Рудню-Споницкую. Кто жил в то время в этом доме, я не знаю. От него я увидела, что элеватор, окружающая его местность и ров были оцеплены нем­цами и полицаями. Все пригнанные туда на расстрел евреи были загнаны внутрь элеватора, и оттуда их мелкими группами, по десять человек, выводили и гнали в ров, который расположен в 10–20 метрах от элеватора. Подойдя к берегу рва, евре­ев останавливали, заставляли спуститься и лечь на дно рва, после чего немцы стре­ляли в ров, то есть расстреливали евреев. Полицая С. я не видела, и принимал ли он какое-либо участие в расстреле евреев, я не знаю. Около указанного дома я находи­лась минут тридцать до конца расстрела. Закончив расстрел, полицаи пошли по до­мам и стали выгонять население, чтобы они закапывали расстрелянных, и в этот момент я поспешно оттуда ушла. Кто из населения принимал участие в закапыва­нии убитых, не знаю. Когда я находилась на окраине в момент расстрела, там же на­ходилось ещё несколько женщин, но ввиду того, что я была сильно взволнована, ни одну из них не помню».

Справка: 1 декабря 1941 года комендан­ту города приказали, чтобы 2 декабря 1941 года к 8 часам утра была обеспе­чена явка всего еврейского населения на регистрацию, независимо от возраста и состояния здоровья. Одновременно было дано указание, что тот, кто не зарегистрируется или уклонится от ре­гистрации, будет расстрелян на месте. На другой день, 2 декабря 1941 года, с 8 часов утра началась регистрация еврей­ского населения, которая была законче­на к 9 часам утра. 3 декабря 1941 года все евреи были выстроены и под охраной доставлены к элеватору. Так, менее чем за день было физически уничтожено бо­лее 360 человек — стариков, женщин и детей. В числе расстрелянных было 9 человек военнопленных, которые были пойманы немцами и убиты за попытку пробиться к своим через линию фронта. Раненых зарывали живыми. Допрошенный гражданин, силой привлечённый нациста­ми к закапыванию трупов, сказал: «Ког­да мы начали закапывать расстрелян­ных, то в это время поднялась раненая женщина. Немецкий солдат из винтовки выстрелил по ней 10 раз. Когда мы за­рывали трупы, под землёй был слышен плач и стоны женщин, стариков и детей, потому что многие ещё были живыми».

*коллаборационист — местный добро­вольный помощник нацистских оккупантов.

*бургомистр — назначенный нацистским комендантом глава района, отвечающий за его территорию и всех рабочих.

*айнзатцгруппы — вооружённые отря­ды СС, созданные для поиска и убийства коммунистов, партизан, евреев и цыган на советской территории.

*подвода — конная телега, повозка.

P. S. В нашей стране только 52-му бата­льону разрешено проводить раскопки из- за угрозы обнаружения неразорвавшихся снарядов, мин, бомб и так далее. Если у вас есть информация о захоронениях во­енного времени, то обращайтесь в военко­мат для направления информации 52-му батальону.

Продолжение следует…

Юрий АНТОНЕНКО