О том, что Ветковская земля богата археологическими памятниками и нераскрытыми загадками древних времён, учёные предположили ещё 150 лет назад, составляя карту городищ и курганов. Поэтому одна из первых экспедиций Императорской Археологической комиссии отправилась в окрестности деревень Радуга и Новосёлки — на раскопки курганного могильника. И было это в конце XIX века.
Однако главные открытия на Ветковщине ожидали археологов позже — в двадцатые и шестидесятые годы ХХ века.
Первооткрыватель
Его можно назвать «Колумбом» Гомельской археологии. И действительно — самые значимые археологические объекты нашей области (и Ветковского района) открыты Константином Михайловичем Поликарповичем (1889–1963), бывшим учителем церковно-приходской школы. Древнейшие на территории Беларуси стоянки первобытного человека — Бердыжская и Юровичская — это тоже его заслуга.
К.М. Поликарпович
Жизнь Константина Михайловича была полна удивительных поворотов, курьёзов и упорного труда. Не имея профильного образования, да и вообще любого другого кроме учёбы в духовной семинарии, всё своё свободное время он посвящал археологической литературе и самостоятельным полевым разведкам.
В 1923 году хобби превратилось в профессию — 34-летний археолог-любитель перешёл на работу в Гомельское губернское бюро краеведения, а ещё через три года стал членом историко-археологической комиссии Института белорусской культуры. В 1929-м, после ряда сенсационных экспедиций в окрестности Светиловичей, в Посожье и Поднепровье, исследователя пригласили на работу в Академию наук БССР.
Учёный-самоучка без университетского диплома стал признанным академическим авторитетом и руководителем сектора археологии. В 1934 году за колоссальный вклад в науку ему присвоили степень кандидата исторических наук без защиты диссертации.
Время археологических открытий
Особенным «археологическим анекдотом» о Поликарповиче стала история открытия Бердыжской стоянки — первой палеолитической* стоянки в Беларуси, возраст которой оценивается в 23–25 тысяч лет.
Тёплым осенним днём 1926 года белорусский археолог шёл по правому берегу Сожа вдоль Бердыжского луга (Чечерский район) и остановился возле кринички, которая вытекала из оврага. На камне возле родника сидел местный пастух. Учёный поздоровался, завязался разговор. И вдруг взгляд Константина Поликарповича остановился на валуне, на котором отдыхал его собеседник. Археолог не мог поверить своим глазам! Это был не камень, а огромный череп мамонта: весь в песке, с глазницами, забитыми глиной, и мало напоминающий то, чем являлся на самом деле.
Беглый осмотр склона оврага показал, что это не случайная находка. В первом же заложенном на вершине шурфе были обнаружены кости и кремневые орудия труда первобытного человека.
Это было невероятное событие для научного мира, послужившее катализатором для целой цепочки важных открытий в Посожье и Белорусском Полесье.
Так, например, Юровичскую стоянку первобытного человека, возраст которой оценивается на 1–3 тысячи лет старше Бердыжской, Поликарпович открыл для мировой науки всего через два года, отозвавшись на сообщение-приглашение директора школы Юлиана Попеля из Юровичей. Его пригласительное письмо сопровождала «бандероль» с костями мамонта.
На территории Ветковского района Константин Поликарпович бывал с экспедициями неоднократно, исследуя урочища в поймах Сожа и Беседи. Подробно изучал местность и наносил на научные карты поселения древних людей, курганные могильники, другие ценные объекты археологии. Работа была проделана колоссальная. Однако отдельного внимания заслуживают его находки, сделанные в 1926 году в урочище Стрелица возле деревень Камылин и Рудня-Шлягина, а также в 1929 году на Каменной (Сериковой, Чёртовой) горе у посёлка Чемерня.
Пришельцы, потерявшие вождя
В окрестностях Рудни-Шлягина Поликарпович отметил на карте три интересных археологических объекта: «поселение-1», «поселение-2» и «могильник». В самом старом из них — «поселении-1» — люди жили в разные времена: и пять тысяч лет назад, и даже в Средневековье. «Поселение-2» и примыкающий к нему «могильник», расположенные в урочище Стрелица в пойме Сожа на невысоком взгорке длиной в 500 метров, он предположительно отнёс к III–II тысячелетию до нашей эры.
Результаты полевой разведки 1926 года в районе Рудни-Шлягина надолго оставались зацепкой в памяти учёного. Научное чутьё говорило, что здесь могут скрываться интересные сокровища прошлого. И спустя 28 лет он вернулся в эти места с научной экспедицией.
Артефакты, найденные при раскопках 1954 года, говорили о том, что поселение было основано племенем индоевропейцев, пришедших на белорусские земли из южных степей Причерноморья и относящихся к культуре «боевых топоров».
Но главную находку — сокровища 4-тысячелетней древности — сделал не первооткрыватель Поликарпович, а его последователи, советские археологи Иван Артёменко и Ирина Тюрина ещё спустя десятилетие, в 1962–1965 годах.
И.И. Артёменко
В обследованном экспедицией объекте «могильник» среди 94 захоронений одно оказалось уникальным. Богатое погребение смогло удивить даже учёных.
Перечислю самые интересные факты об этом открытии.
Центральной находкой захоронения стало редчайшее украшение — бронзовая лунула (подвеска в форме полумесяца), которая была богато декорирована большим количеством топороподобных янтарных подвесок. Наличие янтаря на территории Беларуси в тот период — исключительная редкость. И она свидетельствует о развитых торговых связях племени с прибалтийскими землями. Бронза же в те времена ценилась пуще золота.
Обилие ритуальных и статусных артефактов в могиле натолкнуло учёных на мысль, что погребённый мужчина занимал высокое положение в обществе — вероятно, был вождём, героем или жрецом. Его могила явно выделялась.
Обряд, по которому похоронили усопшего, был чрезвычайно редким для Посожья четыре тысячи лет тому назад и подчёркивал его исключительный статус — это единственное на весь некрополь трупоположение (ингумация), выполненное в отдельной глубокой яме. Обычным же ритуалом для индоевропейцев в Посожье было трупосожжение.
Какие артефакты хранила «могила вождя»?
В ней находился эталонный для среднеднепровской культуры набор кремневого оружия: искусно сработанные кремневые топоры, наконечники стрел и ножи. Вкупе с бронзой и янтарём это подчёркивало воинский статус погребённого.
По результатам исследований Поликарповича и других советских археологов удалось составить портрет людей, населявших Посожье 4–5 тысяч лет тому назад и представлявших так называемую среднеднепровскую культуру.
По мнению большинства лингвистов и археологов, это были далёкие общие предки будущих славянских и балтийских народов. До их прихода на территории Ветковского района жили коренные племена, занимавшиеся охотой и собирательством. Некоторое время пришельцы сосуществовали с местными жителями, но технологическое превосходство дало о себе знать и ассимилировало последних.
Индоевропейцы были кочующими пастухами-скотоводами. Разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней, а также лошадей. С другой стороны, уже практиковали подсечно-огневое земледелие. На их стоянках археологи находят каменные зернотёрки и кремневые серпы.
Судя по сохранившимся черепам, это были люди европеоидного типа, относительно рослые и крепкого телосложения, с узким и удлинённым лицом. Своё название «боевые топоры» общность получила в археологии из-за традиции класть в мужские могилы идеально отшлифованные и просверлённые каменные топоры, которые служили и оружием, и символом социального статуса.
Сам археологический комплекс чудом уцелел в веках и сегодня охраняется государством . Уникальная бронзово-янтарная лунула представлена в экспозиции Дворца Румянцевых и Паскевичей в Гомеле.
Далёкий след
Урочище Каменная Гора — это уникальный археологический и исторический объект в Ветковском районе, расположенный к северу от посёлка Чемерня.
Место живописное — высокая возвышенность над рекой Беседь — имеет богатую историю, окутанную тайнами и языческими легендами. В народных преданиях его называют «Каменной», «Чёртовой» или «Сериковой» горой.
Археологические исследования под руководством гомельского археолога Олега Макушникова в 70–80-х годах выяснили, что на вершине горы испокон веков находилось древнее культовое городище, датирующееся I тысячелетием до нашей эры и относящееся к эпохе раннего железного века. Центром святилища являлась круглая площадка диаметром около 20–24 метров, ограниченная земляным валом в форме подковы и рвом.
Однако серьёзных раскопок здесь не проводилось. И, наверное, главная тому причина — действующее гражданское кладбище, наличие которого над памятником археологии категорически запрещает проведение подобных работ.
Но, пожалуй, самая важная находка, имеющая мировое значение, была сделана на Чёртовой горе в 1929 году и тоже связана с именем Константина открытий 20-х годов местный учитель и краевед П. Н. Чайковский обследовал правый берег реки Беседь в урочище Каменная Гора. Рельеф здесь сильно изрезан, и место находки представляло собой глубокий овраг, прорезавший эту террасу. Дожди, талые воды и эрозия почвы размыли древние аллювиальные пески, обнажив предметы, которые находились глубоко под землёй на протяжении десятков тысяч лет.
Сама находка была единичной и на несведущий глаз неброской. Прогуливаясь по оврагу, Чайковский обратил внимание на странный кусок кремня. Орудие вымыло водой на поверхность, оно лежало в несцементированных речных отложениях. Учитель сразу понял, что перед ним не какой-то обычный камень, а рукотворный предмет.
Позже орудие детально описал Поликарпович: массивная кремневая пластина (размером примерно 9,6 на 4,6 см и толщиной чуть больше сантиметра), невероятно гладкая, имеющая необычайный блеск и сильную окатанность. Из-за многотысячелетнего пребывания в воде и песке пластина сменила свой первоначальный цвет и приобрела глубокий буроватый оттенок (патина). Находки более поздних эпох (неолита или бронзы) никогда не имели такой степени окатанности и блеска.
Несмотря на то, что вода сгладила углы, на камне чётко «читался» рельеф: был виден выраженный ударный бугорок первобытного мастера и характерная крупная ретушь (сколы), нанесённая по краям для создания лезвия.
Будучи грамотным краеведом, П. Н. Чайковский не оставил артефакт у себя и передал в руки Константину Поликарповичу, который в те годы активно собирал данные по древнейшим временам Верхнего Поднепровья.
Поликарпович идентифицировал находку как остроконечник (или скребло) мустьерского типа, относящийся к эпохе среднего палеолита. А это период от 100 до 40 тысяч лет тому назад! Для белорусской науки 1920–30-х годов — настоящий прорыв.
Неандерталец
Из-за разрушительного воздействия нескольких ледниковых периодов, которые буквально «утюжили» белорусскую землю, культурные слои эпохи неандертальцев (мустье) практически не сохранились. Костных останков самих неандертальцев в стране пока не обнаружено. Всё, чем располагает наука — это единичные кремневые орудия труда, оставленные кочующими группами охотников, найденные в Ветковском районе, на Бердыже (Чечерский район) и в Поднепровье Быховского района. Ранее считалось, что человек заселил наши земли намного позже. Но находка Чайковского доказала, что первобытные люди (неандертальцы) продвигались на север вдоль русел крупных рек, таких как Сож и Беседь, ещё до наступления последнего максимального оледенения. Это было фундаментальное научное открытие.
Ирина ТАКОЕВА
