Не/популярная история Первомая

Историю праздника 1 Мая не знает, пожалуй, лишь инопланетянин. Помните? Чикаго, 1886 год, расстрел демонстрации рабочих, красная гвоздика в петлице… Праздник Труда, короче говоря. А если копнуть глубже?

В Западной Европе, в частности в Германии, 1 Мая отмечали го­раздо раньше пролетариев из Америки, ещё в Средние века. И «солидарность трудящихся» выражалась несколько иначе. Дело в том, что результат труда, производимого батраками в те­чение года на своих земельных наделах, оценивался нанима­телем — эксплуататором (по- большевистски) — в первый день мая. И по этой оценке произво­дился расчёт за выполненную работу. Вполне понятна тревога работяги, ожидающего этой «ин­вентаризации» с последующей выдачей звонкой монеты. А уж в ночь с 30 апреля на 1 мая во­обще было не до сна: хозяин мог ведь и не заплатить под любым предлогом.

Недолго думая, крестьяне, что­бы не томиться ночью по одиноч­ке, собирались всей деревней для «коллективной бессонницы», назвав эту ночь Вальпургиевой. Не забыли добавить элементы хоррора для пущей правдопо­добности ночного бдения, чем- то похожего на демонстрацию протеста будущего рабочего класса. Так и стала Вальпургие­ва ночь перед зарплатой ночью пиршества ведьм. Усаживались эти дамы верхом на свои мётлы и слетались на ближайший холм для проведения мероприятия, ко­торое потомки окрестили словом «шабаш».

Всю ночь с таких мест можно было услышать звуки диких по­поек, непристойных плясок и со­вокуплений ведьм с демонами и дьяволом. В «программу меро­приятия» входило и устройство всяческих пакостей, учиняемых нечистью на полях и пашнях сельских работяг. Чтобы год тру­да не пропал почём зря, селянам приходилось не спать, жечь ко­стры и горланить песни. Всё это для того, чтобы отогнать нечисть. Думаю, «для смелости» выпи­вался и ковш-другой хмельного пива. Утром 1 мая работодателю предъявлялись «убережённые» стада и нивы. И праздник продол­жался под цветущими деревьями уже на звонкие монеты, отсыпан­ные в батрацкие натруженные ладони.

Постепенно день расчёта с батраками трансформировался в праздник человека труда во­обще. Только теперь на первый план вышли заводские рабочие, а праздник приобрёл статус про­летарского. Добавились и новые элементы. Так, заводские рабо­чие стали вставлять в петлицы пиджаков красные гвоздики, что­бы не отмутузить случайно на маёвке товарища по классовой борьбе с соседней фабрики. Не забыли и о цветущем майском дереве — символе весеннего плодородия. Ну а в роли чертей и прочей нечистой силы теперь выступали капиталисты.

Что мы с вами можем по­черпнуть из сказанного? Во- первых, праздник зародился в среде крестьян, а заводские подтянулись лет через 200– 300. Во-вторых, лейтмотивом празднования следует считать первые весенние дни цвете­ния, майское дерево. Это дни, когда весна уже не пойдёт на попятную, когда даже пни на вырубках пытаются украсить себя если не цветами, то хотя бы молодыми сочными побега­ми. В-третьих, красная гвоздика — символ пролетариата. Наво­дит на размышления лишь то обстоятельство, что, раскупая гвоздики, пролетарии невольно способствуют чьему-то обога­щению. Ну и в-четвёртых, даже не принимая всерьёз эту крутую смесь язычества, христианства и марксистской науки, как здо­рово выйти утром под ласко­вое майское солнышко, пожать руки знакомым, пройти вместе по широким улицам, радуясь жизни, весне, всему вокруг, соз­данному трудовыми руками. И, поправив на груди красно-зелё­ную ленточку с нежным цветком белорусской яблоньки, поздра­вить друг друга с Праздником Труда. И Весны.

Иван ГОРЕЛИКОВ