Как показывают наши экспедиции, в Ветковской зоне отселения — не паханное поле достопримечательностей. Не все из них общеизвестны и сразу приметны. Но главное впечатление, которое выносишь из поездок — это наша земля, которую нужно исследовать и о которой нужно рассказывать. По возможности — возвращать в активную жизнь. Да, дозиметр постоянно пищит, предупреждая о превышениях радиационного фона. Но в некоторых местах всё же умолкает.
В этот раз мы расскажем о трех интересных объектах зоны — объединенных одной общей темой, но совершенно по-разному «зафиксированных» в современности.
Речь о панских усадьбах.
Дворец в Речках
Одна из них достаточна известна и зарегистрирована в Государственном списке историко-культурных ценностей Республики Беларусь. Да, это памятник архитектуры начала XIX века — бывший усадебный дом в отселённой деревне Речки. Кто был его владельцем, кто его строил и чем оно достопримечательно кроме внешнего облика — вопросов остается много.
В издании «Торгово-промышленный мир России» 1915 года упоминается имение Речки и его хозяин — статский советник Василий Саввич Бочков. Владелец усадьбы характеризуется как сторонник распространения агрономических и ремесленных знаний среди крестьян. В сети интернет есть ссылки на некие рассказы бывших жителей Речек, в которых якобы фигурирует добрый помещик «пан Бычок». Но после революции 1917 года упоминаний о Бочкове больше не встречается.
Другие источники называют это здание усадьбой Шульцев (кто такие Шульцы – при этом не знает никто).
Об панском доме в Речках наслышаны практически все жители района. Старшее поколение даже застало его в советские времена в качестве винзавода — с крышей и перекрытиями, вполне себе функционирующим зданием.
Что произошло потом, в 1992 году при отселении деревни Речки и несколько позже — на совести тех, кто перед своим уходом «раздевал» усадьбу и оставил по итогу лишь голые стены. С тех самых пор величественный панский дом производил шокирующее впечатление на всех случайных посетителей зоны отселения.
И ведь сравнивая фото разных лет, понимаешь, что состояние усадьбы особенно не меняется. Её строили действительно на века, и она стоически переносит погодные и природные воздействия. Парадоксально, но если сопоставить снимки 2016 года усадьбы в Речках и нынешние, которые сделали мы несколько дней назад, то подмечаешь, что внешнее впечатление и общий облик её стал даже несколько лучше — стараниями сектора культуры Ветковского райисполкома вокруг здания расчищена душащая его растительность.
Конечно, как и ранее, памятник требует консервации. Иначе никакой его «стойкости» не хватит дожить до реставрации лучших времен.
«Графские развалины» в Потёсах
200-летняя деревня Потёсы, оказавшаяся в зоне загрязнения, также была отселена в 1992 году. Позже — захоронена. Практически ничего сегодня не напоминает о её существовании, кроме указателя на дороге Ветка — Столбун и живописных развалин из красного кирпича в зарослях за обочиной гравийки. Говорят, раньше в этом здании был колхозный клуб. Но сохранившиеся стены выглядят явно старше и по просматриваемой архитектуре больше напоминают небольшую усадьбу крепкой руки.
Сколько лет этим руинам — вопрос, безусловно, к специалистам. Но от явного впечатления, что перед тобой бывший особняк — отделаться сложно. Так что же это – советский сельский клуб или дореволюционное имение?
О том, что в деревне Потёсы когда-то была панская усадьба, мне рассказывала 90-летняя Ольга Кожемякина из Рудни-Столбунской. Ее родная бабушка Полина Ковальская несколько десятилетий служила в этом имении экономкой. И с удовольствием вспоминала для внучки о былых временах: как её, ещё молодую девушку, пришедшую в усадьбу работать горничной, хозяева проверяли на честность, подбрасывая «потерявшиеся» золотые монетки или серёжки. Этот «экзамен» Полина Ковальская с успехом прошла, затем показала свою грамотность и быстро выбилась «в начальство» над всей прислугой.
В рассказах бабушки сохранились элементы быта и уклада исчезнувшей усадьбы. По её словам, пан активно занимался животноводством и лично пересматривал приплод овец, коз и крупного рогатого скота. Отбракованных приказывал уничтожить. Но, признавалась Полина Ковальская, «некондиция» негласно распределялась среди окрестных крестьян.
В 1916 году потёсовский помещик засобирался в эмиграцию — предчувствовал наступление лихих времён. Сложно сказать, продал он своё имение или просто уехал на время. Но с 1916 года не возвращался.
Память человеческая ненадежна — фамилии помещика внучка экономки Ольга Григорьевна уже не помнит. В других источниках (включая районную книгу «Памяць») об усадьбе в Потёсах ничего найти не удалось.
«Нематериальный» памятник в Быковце
Эта история — пожалуй, самая интригующая.
Ровно 100 лет тому назад советская власть окончательно уничтожила помещичьи хозяйства в Ветковской и Светиловичской волостях. Подчеркну: не в 1917 году и не в Гражданскую войну. Именно в 1925-1927 годах. И так было повсеместно в СССР.
20 марта 1925 года Советское правительство издало постановление «О лишении бывших помещиков права пользования землёй и проживания в принадлежавших им до Октябрьской революции хозяйствах». И в течение двух лет волостные исполнительные комитеты проводили описи имущества последних помещиков, оставшихся в стране и до тех пор продолжавших жить в своих усадьбах.
В Ветковской и Светиловичской волостях на тот момент продолжали жить в своих имениях три человека. Первый в списке — Панченко Владимир Федорович, бывший дворянин с «количеством едоков» 7 человек в деревне Осадым (?). В его владении числилось: пашня 10 ½ десятин (1 десятина равна 1,09 га), сенокос 7 десятин и 5 десятин запущенного сада (142 старых деревьев и 122 молодых).
Вторая в списке — помещица Дробышевская Варвара Вильгельмовна из деревни Железняки, происходившая из крестьян, одинокая, имевшая ветхий деревянный дом из 7 комнат с соломенной крышей.
И, наконец, третий – помещик Михаил Антонович Лашкевич из дворян, деревня Быковец. Ныне отселённая. Его усадьба, зафиксированная в документах Государственного архива Гомельской области и Государственного архива Российской Федерации, а также его протестные телеграммы в Москву — и есть третья «нематериальная» достопримечательность зоны отчуждения.
Деревня Быковец была достаточно небольшой и в начале XIX века относилась к помещичьему имению Лашкевичей. Накануне революции фольварку принадлежало практически 800 десятин земли.
Какими же были владения Михаила Лашкевича в 1926 году, когда составлялась опись его недвижимого имущества?
“Пахотной и усадебной земли 14 десятин, сенокосной заливной 5 десятин и суходольной 3 десятины. Дом деревянный с двумя капитальными стенами, крытый железом, размером 26 х 10 аршин (1 аршин равен 0,7 м), состояние удовлетворительное. Гумно новое (3 года), размером 31х14 аршин. Амбар с тремя отделениями и 1 возовней, крытый железом”. И еще шесть сараев с указанием состояния и размеров, а также плуг двухлемашной в удовлетворительном состоянии, который предлагалось передать на агроучасток. Недвижимость описывающая комиссия определила продать, а дом передать под школу для детей из Быковца и Гуты.
Светиловичский волисполком готовил семью помещика к выселению в “восточную губернию” (поближе к Сибири) и распределению имущества согласно протоколу.
Однако Михаил Лашкевич решительно обжаловал постановление уездной комиссии в губернском центре, прокуратуре и в Советском правительстве. И его выселение немедленно приостановили.
Что было дальше — удалось ли выслать последнего помещика Светиловичской волости из родного Быковца — история об этом умалчивает.
И мы надеялись, что наша экспедиция на место событий сможет пролить свет на этот вопрос.
На месте событий
От Быковца осталась заросшая густой дикой аллеей улица с разрушенными избами. Но есть место (подсказали нам знающие люди), на котором отчего-то деревья не растут. Суходольный лужок-поляна на берегу небольшой речки-ручья. Забегая вперед — на старинных картах, как видится, именно здесь располагался фольварк и эта деревянная усадьба.
Некоторые ответы могло дать местное кладбище, которое удалось отыскать по топографическим картам. Многие могилы на нем оказались подписаны. Однако ни одного Лашкевича на табличках обнаружено не было.
Впрочем, закономерно, что не осталось здесь следов помещиков Лашкевичей. Впереди их ждали непростые времена.
Текст и фото Ирины ТАКОЕВОЙ
Материал подготовлен на средства субсидии
Министерства информации РБ
Greetings! I know this is kinda off topic however I’d figured I’d ask. Would you be interested in trading links or maybe guest authoring a blog post or vice-versa? My site addresses a lot of the same topics as yours and I feel we could greatly benefit from each other. If you are interested feel free to shoot me an e-mail. I look forward to hearing from you! Terrific blog by the way!
Фомилия Лашкевич у нас была.. До Чернобыля жили два брата Александр и Николай их звали Францевы. На каком кладбище вы были? Их там два. Из детства помню старую могилу с каменным надгробьем на Гутницком кладбище, но когда выселили её варворски раскопали. В начальной Хизово-Гутской школе я училась, дом Лашкевичей. Мои родители были дружные с учителям Ковалевым он рассказывал что когда в этом доме сделали ночальную школу были занятия а старые дед с бабкой сидели на печке.
Вера, спасибо за очень интересные сведения. Если можно, свяжитесь со мной по редакционному телефону.
Ирина Такоева
Вообще этот населённый пункт имел три названия, а разделяли их только два мостика и небольшие речушки. Быковец, Гута и Ливанский Хутор.Почему Ливанский для меня загадка… Говорили вроде бы пан был Ливанский но ведь нет оказывается Лашкевич. По моей версии у нас жили по фомилии Савин возможно они выходы из Ливан и внешность у них похожая смуглые и кудрявые… К стати известная личность Савин Яков Пантелеевич мой земляк.
Thank you for the sensible critique. Me and my neighbor were just preparing to do some research about this. We got a grab a book from our local library but I think I learned more from this post. I’m very glad to see such excellent info being shared freely out there.