Половина сердца. Легенда о японце

Эта необычная история сло­жилась из «обломков». Старая карта Ветковского района с по­метками-иероглифами, отрывоч­ные воспоминания участников событий, краткие сведения из белорусских и японских источни­ков — и мы едем в экспедицию: проверять загадочную легенду и попытаться увязать всё извест­ное в единый сюжет.

Старый японец

«В те времена я работал в центральном аппарате, в Гоме­ле (речь об Администрации зон отчуждения и отселения в струк­туре Комчернобыля в начале 2000-х годов)», — рассказывает Александр Першко, главный спе­циалист главного управления по проблемам ликвидации послед­ствий катастрофы на Черно­быльской АЭС Гомельского облисполкома, — один из самых опытных сотрудников ведомства в области.

«Все иностранные делегации проходили через наш офис. Од­нажды я сопровождал в поездках по области японскую делегацию, в составе которой был весьма по­жилой человек. Насколько помню его рассказы — он вроде бы вхо­дил в число пострадавших детей Хирасимы и Нагасаки, — про­должил воспоминания Александр Сергеевич. — Как оказалось, не­однократно бывал в Гомельской области, и очень хорошо знал Ветковский район. Комментиро­вал при посещении: «Деревни этой уже нет, жалко. Людей отсе­лили». С первого года чернобыль­ской аварии этот японец ездил по самым загрязнённым районам Беларуси и Украины, помогал со­ставлять картографические ма­териалы с указанием плотности загрязнения территории. Для из­мерений тогда задействовались военные приборы химвойск. Это были первые карты, он их зака­зывал и привозил нам. И мы на основании этих карт работали».

Александр Першко показывает старые цветные распечатки карт-«километровок» с проставленны­ми измерениями по каждому на­селённому пункту в кюри. Помню, карты такого вида в 90-х годах можно было сделать платно в Белкартографии. Но, конечно, без показаний в кюри.

На полях карт — иероглифы. Надписи — судя по переводу он­лайн — название района: «Вэтока тику» (с японского языка — «Вет­ковский район»). Но, подмечает мой собеседник, большую часть своих поездок гость из Японии посвящал соседнему Чечерско­му району — «Тетэрусуку тику».

По предположению Александра Першко, японца интересовали захоронения чернобыльских де­ревень, всё ещё продолжавшиеся в соседнем с нами районе. Но в памяти пронёсся случайно сохранившийся факт.

Год назад при изучении мате­риалов для рубрики «Родники Ветковщины» меня заинтриго­вали необычные строки в описа­нии Святой криницы из деревни Будище Чечерского района (что всего в 4–5 километрах от дерев­ни Новое Залядье Ветковского района).

Цитирую: «Святая криница в деревне Будище производит сильное впечатление. Один из японцев, изучавших проблемы, связанные с радиацией, заве­щал, чтобы здесь развеяли его прах. Что и было выполнено его потомками».

Спрашиваю напрямик у Алек­сандра Першко — могла ли быть прямая связь между этими фак­тами? Или — это всего лишь легенда в память о человеке, бывавшем в наших местах и вос­хищавшемся нашей землёй?

О событиях 20-летней давно­сти вспоминать нелегко, особен­но когда не было цели зафикси­ровать.

— Нет, такой легенды я не слы­шал, — признаёт Александр Сер­геевич. И пытается восстановить давние впечатления. — Японец был человеком очень вниматель­ным и добрым. У него это даже на лице казалось написанным. Всег­да улыбался. И ему было очень интересно побывать там, где он бывал ранее, узнавать, что про­изошло за прошедшее время. Точно помню, что он дружил с се­мьёй Ключинских в Рудне Дудич­ской — это самосёлы из деревни Чечерского района, на реке Липа. Каждый раз, когда приезжал, обя­зательно навещал с подарками. Кстати, у самосёла Ключинского был самодельный небольшой са­молёт — типа дельтаплана. Он хранил его в сарайчике-ангаре. И дом Ключинских стоял на высоком месте. Интересное было место с уникальной деревянной церковью XVII века. Пока кто-то её не сжёг.

Смотрю на карту — тоже по­граничье Ветковского района, но совсем в другой стороне от Буди­ща. Допущение о том, что речь об одном и том же человеке, интри­гующее, но — маловероятное?

Человек и источник

Связываюсь с коллегой из «Чечерского вестника»: известна ли в Чечерске история про Клю­чинских и про развеянный прах японца над Святой криницей в Будище?

Главный редактор районной газеты Ирина Гоцманова вопро­сами заинтригована, однако изве­стие для неё совершенно внове. По моей просьбе она связывает­ся со всеми, кто может что-либо знать. И первые вести не вселяют надежды: в Будище и Рудне Ду­дичской уже никто не живёт. Клю­чинские давно умерли, их дочь уехала в неизвестном направле­нии. Про японца и его завещание никто не слышал.

Однако поиск в интернете до­полняет легенду новыми сведе­ниями: якобы возле родника в Будище есть старая груша. Под ней похоронен прах японца и установлен камень. Практически сказка. И проверить её можно только одним способом — вы­ехать на место.

***

Заехать со стороны Нового За­лядья мы не рискнули. И, судя по всему, поступили верно: это путь для внедорожников, особенно после дождей. Асфальтовая до­рога ведёт кругом, через деревню Волосовичи. И в ней же заканчи­вается. А дальше начинаются 9 километров сказочного леса с елями, виражами и зелёными тоннелями. Дорога очень живо­писная и, видимо, не всегда про­ходимая.

В Будище въезжаешь резко — путь упирается в Т-образный  перекрёсток, бывший когда-то едва ли не центром деревни. На­вигатор указывает, что родник налево. Несколько стареньких сохранившихся хат и совершен­но неожиданно перед нами но­венький аншлаг о роднике. За ним виднеется и сам источник со следами свежей капитальной реконструкции. Два срубленных из брёвен бассейна, плавающая щучка на дне «питьевого» — пря­мо рядышком возле нескольких грифонов. Интересный родник, с хорошим дебетом и хрустальной водой. Но наша цель — иная.

Оглядевшись, видим раздво­енную старую грушу. Под ней — густая трава выше колена. Чуть вдали — хатка, украшенная цветами, ухоженный огород. Кто- то приезжал на Троицу, но сей­час дом закрыт. Значит, дачники здесь бывают. Но спрашивать — где правда, а где быль — явно не у кого. Идём проверять подножие старой груши.

Прохожу первый круг под де­ревом, второй — ничего. И не успеваю принять, что сведения — всего лишь легенда, как Ирина Гоцманова удивлённо восклица­ет: «Нашла!»

Прямо у подножия груши, раз­двинув траву, мы видим камень средних размеров и у его под­ножия — конфетки. С Радуницы, наверное.

В японской поэзии и филосо­фии есть красивое понятие «мид­зу кагами» — «водяное зеркало».

Считается, что даже когда че­ловек уходит, вода «помнит» его отражение. Оставить свой прах у родника — это способ навсегда зафиксировать своё присутствие в вечности, стать частью этого природного зеркала.

Но правда ли, что под камнем — прах японца? Или кто-то соз­дал правдоподобный антураж?

А далее случай дарит нам встречу с первым из двух мест­ных жителей, «последних из могикан» — 65-летним Алексан­дром.

— Да, японец здесь похоро­нен! — убедительно уверяет он. — И я его знал, вот как с Вами беседовал. Он у нас несколько раз бывал, когда японцы фильм снимали. И здесь закопана поло­вина его праха. Другая часть на родине в Японии осталась.

А на вопрос, кем он был, по­ясняет:

— Учёным он был, радиацию изучал. Что-то такое. Он и при­вёз сюда съёмочную группу.

Он говорит про фильм — и здесь раскрывается новая уди­вительная часть истории.

В 2000 году в деревне Будище японскими кинематографиста­ми снимался документальный фильм «Алексей и источник», за­воевавший впоследствии кинема­тографические премии в Берлине и Санкт-Петербурге. В главных ролях выступили все жители де­ревни — а это около 50 стариков, отказавшихся отселяться из за­грязнённой деревни, 34-летний инвалид Алексей Максименко со своими пожилыми родителя­ми — и древний источник Святая криница. Японцы умеют видеть красоту в привычных нам вещах.

Этот фильм мы нашли и раз­местили у себя на канале — его можно посмотреть, перейдя по ссылке . Удивительно пронзительная и аутентичная документалистика, сохранившая целую ушедшую эпоху и уже ушедший лик деревни Будище, созданная мастером японского кинематографа Сэйити Мотохаси.

Кинорежиссёр Сэйити Мотохаси (1940–2025)

Наш новый знакомый Алек­сандр и его односельчанин бо­дрый 90-летний дед Василий, ко­торого мы посетили чуть позже, тоже участвовали в съёмках, про­ходивших летом, а затем зимой. Удивительные люди в удивитель­ном месте. Их можно увидеть на кадрах фильма помолодевшими на 25 лет. Дед Василий, как вы­яснится в финале картины, изго­тавливал последние аутентичные кресты для криницы. А новые, ко­торые возвёл Полесский сельсо­вет в рамках проекта обществен­ных инициатив, местные жители ругают.

И музейщики тоже.

Фильмы

«Это уже факт местного фоль­клора», — выносит приговор всей этой истории научный сотрудник Ветковского музея Андрей Ски­дан. Как выясняется, музейные ра­ботники о захоронении праха не­известного японца в Будище ос­ведомлены давно и даже не раз бывали в экспедиции.

— И в Волосовичах, и в Си­доровичах рассказывают про эту историю — в общих чертах и ничего конкретного. Главное, что был вот такой позитивный человек из далёкой страны, ко­торый придал статусности их местности, выбрав для послед­него упокоения. Откуда возник этот японец? Меня это не инте­ресовало. Я просто фиксировал фольклорный факт, — признаёт Андрей Скидан.

И подсказывает нам ещё один источник информации — жителя деревни Волосовичи 80-летнего Владимира Концевого, плотно сотрудничавшего с японской съё­мочной группой.

— Японцы ведь к нам как по­пали? Они в Ветковском районе начинали фильм снимать. Да не задалось. Летом провели съёмки успешно, а зимой приезжают — главный герой убит! — огорошил нас Владимир Евменович.

И тут выясняется, где и про кого была изначальная задумка снять фильм. Деревня Побужье и знаменитый учитель-отшель­ник Аркадий Набокин. Именно его жизненным примером изна­чально был очарован японский режиссёр Сэйити Мотохаси.

Но ветковской истории в япон­ском кинематографе случиться не пришлось.

Мы продолжаем расследовать эту неординарную историю. И в дальнейшем расскажем обо всём, что не вошло в первую публикацию о неизвестном японце и его легенде на нашей земле.

Ирина ТАКОЕВА

Материал подготовлен на средства субсидии
Министерства информации Республики Беларусь