Бросить пить и начать сначала. Откровения женщины поборовшей алкогольную зависимость

Марине (все имена в тексте изменены. — Прим.) — 49. И полжизни она пила. Последние лет шесть почти каждый день. Но однажды, стоя на краю алкогольной бездны, женщина решила завязать. Ради детей и внуков, ради соседей, с которыми сохранились хорошие отношения, ради самой себя…

Любимая дочь

Марина родилась в большой дружной семье. Кроме неё подрастали трое братьев и сестра. Но именно она была самой любимой, хоть и доставляла немало хлопот старшим: мальчишкам частенько попадало за то, что недостаточно хорошо приглядывали за младшенькой.

В какой период эта идиллическая картинка начала рушиться, сложно сказать. Когда Марине исполнилось 12, из семьи ушёл отец. Перед этим впервые в жизни поднял руку на мать. Это для подростка, который души не чаял в родителе, поставило точку в их отношениях. Все попытки наладить диалог с дочкой не увенчались успехом. Прощение пришло, когда Марина сама стала мамой и осознала, с какой болью все эти годы жил отец. Но было поздно — через полгода он умер.

Не добавляла радости в подростковую жизнь и болезнь матери. Сахарный диабет отягощался приступами душевных расстройств. В 15 девушка научилась самостоятельно ставить уколы, чтобы облегчить родному человеку течение недуга. В школе её сторонились, опасаясь, что чудачества матери передались по наследству дочери. Рядом была лишь одна подруга, которая поддерживает и сегодня. Недостаток общения компенсировался большой семьёй. Но после аварии на Чернобыльской АЭС взрослые братья уехали из родной Ветки, а Марина осталась ухаживать за мамой. И даже когда отец её дочери поставил перед выбором: либо он, либо мама — выбрала маму.

В 24 Марина осиротела. На руках была 3-летняя дочь. У сестры тоже были дети, которые стали родными. Жить стоило только ради них.

И Марина жила, как получалось. Были  периоды, когда всё складывалось очень хорошо: неплохая работа со стабильным заработком, много друзей и знакомых, новая любовь, родился долгожданный сын, морально и материально помогали родственники. А потом в жизни появилось спиртное. Сначала изредка, а потом всё чаще и чаще, увлекая хрупкую Марину в коварную трясину алкогольной зависимости.

Первая проба

В семье Марины алкоголь никогда не был культовым напитком. Отец выпивал, но пьяницей не был, мама из-за диабета не употребляла вовсе (изредка могла поднять рюмку водки, не более). Но по праздникам в доме всегда были гости,  а на столе стояло спиртное. Чаще — вина и ликёры, которые готовила мама. На подоконниках южных окон постоянно громоздились 25-литровые бутыли с бродящим ягодным соком. В один из вечеров, собираясь на танцы, Марина из одной такой бутыли отлила в небольшую посудину.

—  Чтобы мама не заметила пропажи, я взболтала бутыль, пена поднялась на привычный уровень, — вспоминает события 30-летней давности, будто это было вчера, Марина, — а уже у подруги дома (она жила отдельно от родителей) мы это выпили.

Первый опыт употребления спиртного вышел очень неудачным. Алкоголь Марине показался противным на вкус. Спустя какое-то время в компании предложили попробовать пиво. Этот напиток долгие годы оставался бессменным фаворитом в пристрастиях ветковчанки. Тогда же начала и курить. Потом появились шампанское, вино, значительно позже — водка.

— Алкоголь был лишь дополнением. В праздники мы собирались компанией, накрывали стол для взрослых и отдельно для детей, — вспоминает Марина. — Употреблять (после лечения от алкогольной зависимости Марина предпочитает этот термин. — Прим.) одна я никогда не могла.

Дорога в бездну

Последние лет 10 для организации застолья поводов требовалось всё меньше. Праздники находились сами собой. Впрочем, как и компания. В одиночестве Марина не оставалась. Но чаще всего «напарницей» по выпивке была сестра. Как правило, именно она выступала инициатором провести вечер за рюмочкой «беленькой». А Марина не могла отказать. После таких посиделок, правда, старалась не идти домой, чтобы дети в нетрезвом состоянии её не видели.

Не отказывала женщина многим. В окружении всегда находились люди (коллеги, знакомые, знакомые знакомых), готовые поддержать компанию. Собирались, где придётся. Иногда, когда дети были в саду или школе, приходили к Марине. Главное условие: чтобы было тихо, без громкой музыки и драк.

— Я даже не заметила, как в моём окружении появились люди, которым не нужно было даже закусывать. В голову и мысли не закрадывалась, что это неправильно, что должно быть по-другому, — рассказывает о том периоде ветковчанка.

То, что Марину пора спасать, первой заметила дочь. Она была уже замужем, сама стала мамой. Однажды в минуту Марининого просветления она сказала: «Мама, бросай. Я этого не видела, не хочу, чтобы это видел брат». Но должного эффекта слова не возымели. От кодирования, считая его неэффективным, женщина отказалась и продолжила привычный образ жизни. Не помогали и радикальные методы: когда Марина выпивала, дочь не давала возможности неделями видеться с внуками. И это для бабушки было больнее всего.

— Оля уже по телефону определяла, что я выпила. Даже если это был стакан пива. Бывало, звонила каждый час, чтобы проверить моё состояние. А если замечала, что я выпила, неделю могла не подпускать к детям. Всегда знала, на что можно надавить, — рассказывает Марина.

В какой-то момент ветковчанка осталась без работы. А в 2018-м её семья попала в поле зрения школьного социального педагога. Поведение и успеваемость у сына Марины были хорошими, но насчёт бытовой устроенности у педагогов возникли сомнения. Впрочем, вполне обоснованные. Знали, что Марина выпивает. Но в состоянии алкогольного опьянения её не видели. Зато видели обветшавший от времени родительский дом, покосившийся забор, запущенный двор и огород. Этого оказалось достаточно, чтобы признать Марину неспособной воспитывать сына.

На комиссию по «отобранию ребёнка» Марину пригласили осенью. Говорили много. С чем-то она соглашалась, что-то её возмущало своей надуманностью, но спорить со специалистами, которым виднее, что лучше для её ребёнка, не стала. Максима отправили в приют.

Первые три дня в одиночестве для Марины оказались самыми сложными. Истерики не прекращались. Она каждый день навещала сына. А потом на семейном совете было решено: Марину официально лишат родительских прав, а опеку над братом возьмёт Оля. Так семья останется вместе, а Марина будет лишена чрезмерного давления со стороны органов опеки.

Эти трагичные события серьёзно сказались на здоровье Марины. Пошаливало сердце. Все свои переживания она топила в алкоголе.

— Пить я стала ещё больше. Алкоголь сначала приглушал боль и заполнял пустоту, а когда наступало похмелье, приходило осознание, что ком трудностей продолжает нарастать, — теперь уже открыто говорит о пережитых проблемах ветковчанка.

Вскоре после этого ушла из жизни сестра. Это стало ещё одним ударом для Марины. Родные думали, что она вновь начнёт курить (в 2018-м, когда попала в стационар с больным сердцем, с вредной привычкой рассталась). Но Марина справилась. Во многом помогла работа. Женщина в то время уже числилась животноводом в одном из хозяйств района. Было тяжело.

В трезвости она провела 9 месяцев. А потом сорвалась. Физическая и психологическая усталость вылилась в 10-дневный запой. Такого с ней не бывало никогда. За слабостью последовала ответственность — её как обязанное лицо, уклонившееся от возмещения расходов, затраченных государством на содержание ребёнка, находящегося на гособеспечении, отправили в изолятор временного содержания. Пробыла там 6 суток. И этого оказалось достаточно.

— Я пережила огромный стресс. Но самое главное чувство, которое меня охватило — страх. Страх, что от меня отвернутся дети, что со мной перестанут общаться соседи, которые всегда в трудную минуту могли помочь, — вспоминает переживания пограничной недели в своей жизни ветковчанка.

После отбытия наказания Марина очень долго боялась звонить дочери. А когда набрала номер, долго плакала. Та не упрекала, не обвиняла, а в очередной раз предложила закодироваться. Марина согласилась.

Новый путь

За помощью Марина обратилась в наркологический кабинет районной поликлиники. Но вместо традиционного кодирования, на которое ветковчанка уже была согласна, врач предложила пройти лечение от зависимости без медицинских препаратов — в отделении медицинской реабилитации, которое открылось 1 декабря 2017 года при Гомельском областном наркологическом диспансере. И Марина рискнула. Тем более, что её поддержали дети. Разговор этот состоялся в декабре, и аккурат в канун Нового года Марина собирала вещи, чтобы начать новую жизнь.

Отделение реабилитации «Ключ» специализируется на лечении наркомании и алкоголизма посредством интенсивной психотерапии. 28-дневная программа реабилитации включает в себя работу с психологами, консультантами по химической зависимости, групповую и индивидуальную психотерапию, арт-терапию и многое другое.

— Первый шок случился, когда я только переступила порог центра. Навстречу мне вышел парнишка, как две капли похожий на моего племянника, — вспоминает первые эмоции Марина.

Удивительного было много. Это чистота и опрятность помещений, дружелюбный средний и младший медицинский персонал. И первое общее психотерапевтическое собрание, в котором принимают участие все — медсёстры, психологи, пациенты, врач. Создание реабилитационной среды, где между сотрудниками здоровые человеческие отношения, которые «считываются» пациентами, — ключевая задача в центре.

— Первые несколько дней были очень тяжёлыми. Я часто впадала в истерики, разговор с психологами не клеился, я не могла понять, каким образом мне могут помочь люди, которые своими вопросами пытаются задеть за самое живое, — продолжает Марина.

Кроме групповой психотерапии были лекции о воздействии алкоголя на организм, йога, выполнение письменного домашнего задания, просмотр программных художественных фильмов, арт-терапия. В доступе — большая библиотека. Правда, книги посвящены алкоголизму и наркомании.

— Мы сидели за столами и конспектировали лекции, которые нам читали. Поначалу я записывала через слово, не понимая, какую пользу это может принести. К концу курса у меня выровнялся почерк, вернулся к прежнему, а моей тетрадью любовались, — приводит один из результатов терапии Марина.

То, что в центре действительно могут помочь, женщина поняла спустя 5–6 дней после начала лечения. Случилось это на одном из занятий, когда специалист по нескольким жестам рассказала все нюансы характера ветковчанки, её привычки и образ жизни. Это сильно впечатлило нашу землячку.

Впечатлили и обучающие собрания, которые проводили ребята из сообществ Анонимных Алкоголиков и Анонимных Наркоманов. Среди прочего они объясняли, что лучше делать, чтобы не сорваться, когда видишь алкоголь в магазине.

В центре Марина провела зимние праздники и весь январь. В новогоднюю ночь всем отделением ели большой торт, запивали его лимонадом и до часу ночи (хотя отбой в 23.00) разговаривали с персоналом о жизни. А на старый Новый год ветковчанка ухитрилась даже пощедровать — на кухне её угостили сладостями. Вместо положенных 28 получилось 34 дня. К концу пребывания там начала ухаживать за собой, медсёстры подарили ветковчанке крем, губную помаду, чтобы та чувствовала себя настоящей женщиной — молодой, красивой и привлекательной.

— Это был очень хороший месяц в окружении людей, которые тебя понимают и принимают. Каждый специалист — на своём месте. И методы их лечения хоть и не совсем привычны, но, на мой взгляд, наиболее эффективны, — дала своё заключение, основанное на личном опыте, Марина.

Самый главный вывод, который она сделала после 34 дней самоанализа, связан с близкими. Марина чётко осознала, сколько боли, страданий причинила своей семье за последние пять лет. Сделать это было нелегко. Но именно это, по словам врачей, и есть путь к выздоровлению. И Марина преодолела его с честью.

Жизнь после возвращения

В феврале Марину с изменённым сознанием и переосмысленными жизненными приоритетами встречали как героя. Дети, племянники до сих пор восхищены теми разительными переменами, которые произошли за месяц разлуки с их любимым человеком.

Восхищена своим новым «Я» и сама Марина. После центра она целиком и полностью окунулась в работу, каждую свободную минуту посвящает детям и внукам — торопится наверстать упущенное.

— Про спиртное сейчас и думать некогда, — признаётся Марина. — Утром просыпаюсь — первая мысль, как себя в порядок привести. Тем более вокруг прекрасная природа, всё цветёт…

В настоящее время Марина продолжает работать в сельском хозяйстве. Она досматривает телят от 0 до 3 месяцев. При этом, собираясь на работу, старается регулярно освежать маникюр, подводить карандашом глаза и хорошо одеваться. Комплименты со стороны коллег в её адрес стали уже привычным делом.

— Раньше я думала, что после 40 жизнь уже закончилась, а теперь понимаю, что в 50 лет всё только начинается, — делится собственным открытием ветковчанка.

После реабилитационного центра у Марины полностью изменились привычки. Теперь вместо витрин с алкоголем её привлекают стеллажи со сладостями и рыбные отделы. В холодильнике всегда есть еда, а на столе — гостинцы для любимых внуков. Сейчас женщина с радостью предложит гостям на выбор чай или кофе. Совсем недавно такая жизнь была для неё недостижимой, а потому ветковчанка недоумевает, как раньше могла жить иначе, спуская каждую копейку на алкоголь.

— Сейчас я спокойно смотрю, когда при мне выпивают. Сама в это время отдаю предпочтение вкусной еде, — шутит Марина.

Чтобы навсегда распрощаться с прошлым, ветковчанка сменила номер телефона, а бывших товарищей по досугу обходит стороной. Теперь у женщины другие приоритеты: собрать урожай с огорода, который в годы алкогольного забытья был запущен; сделать в доме хороший ремонт, чтобы было уютно детям, внукам, племянникам, чтобы он стал семейным очагом, где любили бы все собираться; обязательно дождаться правнуков.

— Многие замечают, как я изменилась. И я не скрываю, что мне помогли, и, напротив, рекомендую обратиться в реабилитационный центр. Но, даже видя мой опыт, большинство отказывается пробовать что-то новое. Я же не устаю благодарить наших врачей, которые выдали путёвку в новую жизнь, полную красок и счастливых моментов, — эмоционально заключает Марина.

Анна КОДОЛОВА.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.