Ей стала родной республика-партизанка

39Земля и небо были залиты кроваво-красным огневом! Проутюженные вдоль и поперёк деревни, города, на месте которых остались одни руины… И сегодня, спустя 72 года после войны, с болью в душе и накатывающимися слезами на глаза вспоминает её страшные картины уроженка города Тихорецк Краснодарского края, ветеран Великой Отечественной войны Елена Котова (в девичестве Салтыкова).

В 1940-м году девушка с лёгкостью поступила в медицинский институт, но на одном из первых занятий по анатомии не смогла совладать с собой и упала в обморок, за что была отчислена. Не позволяя себе раскисать и далее, Елена приняла решение пойти обучаться в винодельно-плодоводческой техникум в Анапе. Но уже через год Елена Салтыкова броила учёбу и добровольцем ушла на фронт оборонять подступы к Москве.

215— Нет, наверное, ничего более противоестественного, чем женщина на войне, — рассуждает моя собеседница, и продолжает разговор. — По пути к морскому порту Новороссийск бомбёжки не прекращались. До сих пор помню, как мы в эшелонах прорывались сквозь горящие города — Ростов, Мичурин, Белгород, Курск. Не раз подвергались пулемётному обстрелу с немецких самолётов.

Прибывшую на Московский вокзал Елену отправили в зенитный полк для охраны секретного объекта.

— Немцы, кажется, умный народ, но чудной, неприспособленный. Хотели взять Москву за два месяца. А не тут-то было. Суровые зимы спутали планы фашистов. Мы сами, помню, обматывали голые ноги платками, кошёлками. Да что тут говорить, — добавляет ветеран, —18-25-летние девочки голодали, жили в неотапливаемых землянках, потому что по дыму из труб нас могли вычислить. У некоторых сдавали нервы и они попадали в сумасшедший дом, некоторые умирали от истощения и тяжёлых болезней. В такой ситуации было удивительно наблюдать за товарищами-мусульманками, которые, несмотря на обстрелы, мороз или голод, в назначенное время расстилали коврики и молились.

Как рассказывает ветеран, со временем девчата-зенитчицы научились издалека улавливать и определять звук, а соответственно, и тип прорывавшейся к столице вражеской авиации. И только немецкие самолёты появлялись на горизонте, тот час же наши солдаты беспощадно били из зенитных орудий.

Шёл третий год войны, после осколочного ранения и лечения в госпитале Елену Германовну направили на курсы радисток, а затем — на службу в штаб. А совсем скоро судьба свела женщину с будущим супругом — старшим сержантом Артёмом Устиновичем Котовым. В родной Белоруссии у него к тому моменту погибли родные, дом сожгли немцы, дядя был приговорён к расстрелу, а в живых остались только сестра со своими детьми.

— Крайне редко выпадал шанс пообщаться вживую с Артёмом, в основном разговаривали по телефону. А так как я служила при штабе, во время разговора делала вид, что общаюсь с подружкой по вопросам службы.

Помогал как мог влюблённым начальник Артёма Котова (его земляк). Узнав, что молодые люди решили пожениться, командир отправил пару на ответственное задание. А после того, как они его успешно выполнили, — направил в отпуск на родину Елены, в Тихорецк. В 1944 году молодые люди зарегистрировали свои отношения в ЗАГСе: вместо белоснежного свадебного платья и костюма — военная форма, на праздничном столе из угощений — самогон и краюха хлеба.

— Тяжело было возвращаться на службу, эшелоны забиты, не протолкнуться. С трудом Артём попал в вагон, а мне помог влезть через окно, — восстанавливает эпизоды далёких лет Елена Германовна. — Вскоре меня перевели в часть мужа, где я и прослужила до апреля 1945 года.

Артём демобилизовался позже. В его родном Рогачёве тогда открывались магазины и мужчина устроился работать бухгалтером-ревизором. Всячески уговаривал молодую жену с маленькой дочкой приехать из Тихорецка к нему. Но Елене было очень страшно перебираться туда, где не было ни дома, ни родной матери. Но всё же рискнула. С ребёнком на руках добиралась как могла: приехала на станцию Жлобин, встретилась с мужем. А в это время в Рогачёв ходили только товарные составы. Артём уговорил машиниста паровоза взять их и притормозить перед мостом через реку Друть, чтобы семейство смогло на ходу покинуть состав.

— Платформа была открытая, гружёная углём. Мы, когда доехали, посмотрели друг на друга и долго смеялись, потому что были все чёрные, только зубы белые, — улыбается Елена Германовна. — От райцентра два километра шли до деревни Колосы, по пути видели местный молочный завод. Я хоть и из города, но не белоручка, труда никогда не чуралась. Ясно помню, как восстанавливали запущенное за годы войны сельское хозяйство, как тяжело и много нужно было работать, чтобы вернуться, наконец, к спокойной жизни.

Вот так попала к нам в Беларусь из обласканной солнцем Кубани казачка Елена Котова. За заслуги перед Отечеством она награждена двумя Орденами Отечественной войны и шестнадцатью медалями. Сегодня за ветераном ухаживают в доме-интернате «Шубино».

Вероника КАЛИНИНА.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.