ЗА ЧАС ДО КРУШЕНИЯ ИМПЕРИИ, или Донесения жандармского подполковника

Перед вами — рассекреченные донесения жандармского подпол­ковника о жизни наших земляков 110 лет тому назад, развевающие миф о благополучии царской Рос­сии. Случайно ли произошла ре­волюция в империи и каков был «хруст французской булки» в ян­варе-феврале 1917 года? Какие прогнозы о ближайшем будущем давали современники событий и автор записей? Об этом и о многом другом — читайте в нашей публи­кации архивного документа, обна­руженного в бывшем Гомельском партархиве (начало материала — в предыдущем номере газеты).

Необходимое предисловие

В представленном фрагменте записок жандармского подполков­ника В. (имя автора записей оста­лось неизвестным для исследо­вателей) речь пойдёт о солдатах, ожидающих отправки на передо­вую.

В то время — в последние годы Первой мировой войны — Гомель­ский уезд Могилёвской губернии и соседние уезды Черниговской губернии были наводнены выздо­равливающими после ранений и недавно призванными нижними чинами (так до революции назы­вали солдат). В нашем регионе из них формировали воинские под­разделения, готовили пополнение на передовую. Но мирного сосуще­ствования у местного населения с «запасниками» не получалось.

«Солдатушки — бравы ребятушки»…

Январь 1917 года

Безобразия, творимые нижними чинами 58 команды выздоравлива­ющих, продолжаются. В последних числах декабря несколько нижних чинов команды без всяких пово­дов избили одного из служащих на фабрике Осипова, переломив ему руку и ребро. Получив заявле­ние о сём, полицейский чиновник отправился в место расположение команды с целью обнаружения ви­новных. Едва чиновник появился во дворе фабрики Осипова, где команда расположена, как заме­тившие его нижние чины пришли в сильное волнение и стали кричать: «полиция приехала… не пускать».

Полицейский чин, учитывая на­строение нижних чинов, обратил­ся за содействием к начальнику команды, который, однако, в со­действии отказал, заявив: «Мы не пойдём туда и вам не советуем это делать, разве вы не видите какое настроение у команды».

После этого чиновник принуж­дён был удалиться ни с чем; пре­ступники остались без должного возмездия и не разысканными, хотя потерпевший ручался, что может опознать их в лицо.

Вскоре после этого, по- видимому, та же партия нижних чинов, встретив на улице посада двух стражников, обратилась к ним с вопросом: «А вы почему не в окопах?» и, захватив одного из них, поволокла с собою. В пути стражнику удалось вырваться и скрыться.

Описанные два случая являются более или менее рельефными по­казателями распущенности коман­ды, проистекающей из отсутствия должного надзора и праздного препровождения времени нижни­ми чинами.

Мелкие случаи вызывающего поведения нижних чинов, воров­ства и грубого, а подчас с насили­ем, отношения к населению стали так обыкновенны, что уже никем не запечатлеваются.

Дезорганизация команды ра­стёт; в глазах мирного населения — это не воинская часть, а шай­ка бандитов, наводящая страх не только на мирных обывателей, но и на своих ближайших начальни­ков, явно не пользующихся в их глазах ни авторитетом, ни прести­жем. Толпы нижних чинов шатают­ся по посаду и окрестным дерев­ням, заходят в избы, принимают участие в посиделках и широким спросом способствуют развитию тайной продажи спиртных напит­ков и изготовлению всякого рода самогонок (фунт политуры расце­нивается в 10 рублей, четверть де­натурированного спирта — 22 руб- ля). Никогда ещё (в этих местах) не наблюдалось такого пьянства, как теперь, причём беатенщики и тайные винокуры пользуются неизменным покровительством нижних чинов команды, всячески препятствующих полиции вести борьбу с описанным злом.

Команде необходим энергич­ный, суровый начальник, кадр постоянных фельдфебеля и ун­тер-офицеров, а главное — обяза­тельные занятия для переменного состава нижних чинов.

Параллельно с этим нельзя не отметить общего настроения ниж­них чинов. В вагонах железных дорог, на станциях, в лазаретах и других местах, где группируются нижние чины, темой разговоров между ними служит несправед­ливость высшего правительства и начальства к ним, «защитникам родины, проливающим кровь».

Уменьшение рационов на фрон­те, преследование самовольно от­лучившихся в тылу, высокие цены на продукты питания на станциях ж. д., жестокость заключений, да­ваемых постоянными комиссиями при освидетельствовании в лаза­ретах, освобождение полицейских чинов от призыва в ряды действу­ющих войск, несвоевременная вы­дача пайков семьям призванных, — суть те положения, которые раз­дражённо, вернее зло, обсуждают­ся нижними чинами. В виде заклю­чения, иной раз, можно слышать угрозы, хотя и не носящие опреде­лённого характера: «ну, подождите ж, будет вам, мы вам покажем».

Нижние чины, проезжающие по железным дорогам, обычно являются источниками разных вздорных слухов: о грандиозных железнодорожных катастрофах, взрывах вагонов со снарядами или фабрик, работающих на оборону, о народных беспорядках в крупных населённых пунктах, об отказе во­инских частей принимать активное участие в подавлении этих бес­порядков, действовать оружием, о бунтах в запасных батальонах и т. д. Возможно, что многие из них являются простыми передат­чиками слышанного в пути, однако несомненно, что другая часть их сама придумывает и с преступны­ми целями распространяет всякого рода небылицы, волнующие и сму­щающие не только простой народ, но и интеллигентные классы.

Должно сказать, что небрежное или недобросовестное испол­нение своих служебных обязан­ностей должностными лицами и организациями, возникшими с вой- ной, иногда дают вполне законные основания ко всякого рода неудо­вольствиям, раздражению и наре­каниям.

Так, в октябре месяце минув­шего года в одном из лазаретов г. Новозыбкова находился на изле­чении нижний чин 15 Финляндско­го стрелкового полка, крестьянин с Неглюбки, Верещакской волости, Суражского уезда (ныне — Вет­ковский район) Григорий Онисимов Барсуков, призванный 8 сентября 1915 года. Названный Барсуков изо дня в день рассказывал своим сотоварищам «об обиде прави­тельством его бедной матери, про­живающей в названном селе и со дня его приёма на службу никакого пособия от казны не получающей».

Слушатели явно сочувствовали Барсукову и, подогреваемые его сетованиями, выискивали поводы для недовольства начальством и в своём положении. Получив о сем сведения, я тотчас же обратился к суражскому исправнику с прось­бой проверить их. Ответ поступил лишь в последних числах декабря, причём из справки заведующего отделом уездного попечительства видно, что матери Барсукова по­собие назначено постановлением от 1 марта 1916 года, но что до 12 декабря того же года оно ей выдано не было. Причина сего, а равно когда пособие будет выда­но, в справке не указано. Барсу­ков и его товарищи выписаны из лазарета в первых числах ноября.

По-видимому, дезертирство из армии в последнее время усили­лось. Для поимки беглых почти во всех уездах (кроме Мглинского) ис­правники устраивают облавы, при­чём каждая из них даёт не менее 25–30 человек задержанных.

Февраль 1917 года

Ко всему вышеизложенному не­обходимо добавить: затянувшиеся и притом довольно сильные моро­зы, неслыханно высокие цены на дрова и отсутствие осветительных средств. Последнее обстоятель­ство пока переносится сравни­тельно легко, но всего через не­сколько дней оно примет характер бедствия, так как за отсутствием нефти электрическая станция вы­нуждена будет прекратить работу.

Из бесед с людьми, следящими за развивающимися событиями, достаточно ярко вырисовывается преобладающий в обществе взгляд на дальнейшее течение вой- ны, условия окончания и мирного договора и то, что по, их мнению, неминуемо должно произойти в первые же моменты по прекра­щению военных действий, если не раньше. В общем, суждения в связи с перечисленным таковы:

Наступающей весной необхо­димо ждать стихийного обвала германских войск на Россию. Воз­можно, что мы удержимся на сво­их позициях, но, безусловно, ни на один шаг вперёд не продвинемся. Немецкие позиции — сплошной железобетон, для разрушения требующий, помимо напряжения живой силы, настойчивости, ме­тодичности, продолжительного времени, а главное — неограни­ченного количества непрерывно пополняемого орудий и снарядов. Вряд ли мы имеем основание рас­считывать в решительный момент оказаться во всеоружии перечис­ленных условий.

Железные дороги не сегодня- завтра должны стать, так как угля мало и он недоброкачествен. Па­ровозы и подвижной состав изно­сились, чинить же нечем и негде, служащие выбиваются из послед­них сил, третий год расходуемых в чрезмерной работе.

Весьма серьёзные признаки го­лода уже налицо и в дальнейшем можно ожидать только ухудшений, а не наоборот. Фабрики и заводы за отсутствием или недостаточно­стью топлива уже сокращают про­изводство (даже на оборону) или совсем останавливаются. Боль­шие массы рабочих становятся безработными и выбрасываются на улицу и, по частным сведениям, в Петрограде в начале февраля уже имели место крупные беспо­рядки, с трудом подавленные во­енной силой. Возможны народные бунты и восстания. Министр Про­топопов совершенно ошибочно полагает, что увеличенная им по­лиция, вооружаемая пулемётами, предотвратит надвигающиеся со­бытия. При этом было объясне­но, что в Москве в полицейских резервах артиллеристы обучают офицеров и городовых действию и обращению с пулемётами.

Три созданных войной сословия: прапорщики, георгиевские кавале­ры и солдатки (жёны фронтови­ков-солдат) сыграют решающую роль в переустройстве основных начал нашего государства. Пра­порщик — многоликая и загадоч­ная фигура, держащая в своих руках всю армию; георгиевские кавалеры окажутся ненасытными в своих требованиях привилегий и материальных благ; солдатка при­выкла к казённому содержанию и добровольно от него не откажется.

Для преступного элемента не составит труда организовать тер­рористические банды из людей, привыкших убивать, у которых вой- ной вытравлено всякое понятие о ценности человеческой жизни. По­водов к восстанию будет немало, из них первейшими — голод, не­удачное окончание войны и не­посильные налоги для покрытия государственных долгов. Указан­ный исход войны основывается на непоколебимом убеждении, что силой оружия немцев не по­бедить и если не случится иных обстоятельств (например, недо­статка съестных припасов в Гер­мании или недочёт в людях), то рассчитывать на «окончательную победу» наивно, а продолжать войну, не уповая на возможность упомянутых обстоятельств, бес­цельно. Налогами начнут душить народ потому, что деньги будут не­обходимы на многообразные нуж­ды. Между тем таможенные дохо­ды и доходы с железных дорог за сорок лет вперёд полностью при­надлежат англичанам, а Сибирь с ея богатствами лишь номинально числится частью России, фактиче­ски же в течение многих лет экс­плуатировать её будут японцы.

Теперь правительство форми­рует и уже сформировало новые гвардейские полки, одноимённые со старыми, доведя их числен­ность до мирного состава. Люди подобраны один к одному: рослые красавцы. Эти войска на фронт не посылаются и расквартированы в Петроград для защиты правитель­ства и царской Фамилии.

Война явно проиграна, милли­оны жертв и напряжение, прояв­ленное народом в экономической области, оказались напрасными, жизненный уклад расшатан до ос­нования, а потому мыслимо ли те­шить себя радужными перспекти­вами, которыми, вопреки здравому смыслу, так богаты некоторые чле­ны правительства и сохранившие­ся ещё на Руси оптимисты.

Подготовила Ирина ТАКОЕВА