Ветковский район — историческая земля порубежников. Так в давние времена славяне называли жителей приграничных земель. Они рождались и взрослели на стыке государств и культур, в условиях частых войн и столкновений. Эти люди знали цену мирной жизни, умели пахать землю и вставать на защиту родины. В новом проекте нашей газеты — серия очерков о деревнях и посёлках Ветковщины. Мы заглянем в самые разные уголки района, чтобы раскрыть уникальность каждой деревни и отыскать живой след порубежников: их культурный код, оставленный нам в легендах, традициях, укладе, ремёслах и местном характере.
Быстрый портрет
Вопреки названию, Новосёлкам около пяти веков. Мимоходом по трассе этого не заметить — обычная сельская и советская застройка, перемежающаяся редкими современными коттеджами.
Запоминается ландшафт — интересный, холмистый. Крутые повороты дороги и новый, необычной формы православный храм, примыкающий к кладбищу, — самое яркое первое впечатление о деревне.
С высоты шоссейки открываются виды, и сразу явственно чувствуется классическое Посожье: заливные луга со старицами и болотянками-криницами, пахнущие лозой и полынью берега, песчаные косы, отвесные обрывы с ласточками.
Это настоящая речная деревня, испокон веков жившая крестьянским трудом и рыбной ловлей, где Сож был и кормильцем, и основной транспортной артерией.
По другую сторону идущей через Новосёлки трассы широко раскинулись сельхозугодья ОАО «Хальч». Земли довольно плодородные, поэтому лесов здесь нет по меньшей мере лет сто.
Планировка в деревне сложная и не сразу читаемая. Вдоль тракта местные жители особенно селиться не хотели, тяготея ближе к реке и к церкви. Поэтому и прозвали «шоссейную» часть Новосёлок Нехотимовкой.
Теперь здесь центр с клубом, библиотекой и магазином, остановками общественного транспорта. Но старые улочки выглядят уютнее и харизматичнее, пусть и «материальной» старины здесь практически не осталось. После войны и ожесточённых освободительных боёв в деревне уцелело всего семь хат. Бомбёжками и артобстрелами уничтожена старая церковь. Теперь на её месте большой мемориал в честь павших советских воинов.
Нет уже и панского спиртоочистительного завода, некогда визитной карточки Новосёлок. И всё же на этих улицах сохранилось нечто «нематериальное», притягательное. Своё.
«Мянушки» и их 50 оттенков
— У новосёлковцев нет резких, полярных суждений. Там, где другие видят только чёрное и белое — в Новосёлках «50 оттенков серого», — шутит мой собеседник Василий Самков, родившийся и выросший в этой деревне. Здесь его корни, уходящие в глубь веков, и обширные родственные связи с односельчанами.
Он рассуждает о быте и общей ментальности на основе своих наблюдений и сведений, почерпнутых в беседах со старожилами. И утверждает — каждая деревня «южной зоны» имела свой колорит и особенности.
Новосёлковцы среди «соседей» по высокому берегу Сожа всегда считались самыми спокойными и толерантными. Жили бедно, к обустройству своего быта подходили максимально просто и рационально. Строили, что побыстрее и подешевле, без изысков. Всё делали сами — и дома рубили, и сарайчики. Считалось, что двери не должны быть резными в узорах или разукрашенными. Они должны просто хорошо закрываться и держать тепло. Во всём руководствовались соображениями практичности. Из украшений позволяли себе ставни на окна. И в Новосёлках они были повсеместно — но не только из соображений декоративности и безопасности.
«Ох ты, ставни е? Якие красивые! Багато жыве», — вспоминает Василий Васильевич характерные реплики односельчан. И дополняет: — При этом все понимают, что ставни не требуют серьёзных финансовых затрат. Они требуют «статуса» — уровня мастерства изготовления.
Плотничеством в деревне занимался практически каждый взрослый мужик. Но только некоторые из поколения в поколение умели изготавливать лодки — для себя и на заказ. Несколько «моделей» — и выдолбленные из цельных стволов дерева, и собранные из досок. Лодки в деревне с ежегодными паводками — это средство необходимости. Вплоть до 80-х годов для школьников, живущих на улице Набережной в Новосёлках, взрослые оставляли специальную лодку — переправляться через 50 метров разлива по дороге в школу.
— Недалеко от дома моих родителей было три места, где вся деревня привязывала на цепь свои лодки. И на каждом таком «причале» насчитывалось до пятнадцати лодок. Рыбалка была частью уклада жизни, — рассказывает Самков.
Однако поставить печи и грубки для хат новосёлковцев звали мастеров из соседних Юрковичей. Эта деревня всегда была для них наиболее родственной и близкой по менталитету.
Главным праздником для Новосёлок была не Пасха и не Рождество. Вся округа съезжалась в эту деревню на Троицу. Украшенные обозы и праздничные возки гостей, кони с бубенцами заполоняли все улицы. Лошадей тут же отправляли на пастбище — благо заливных лугов в Новосёлках хватало. Праздник сопровождался особым обрядом с застольем возле родника, загадыванием желаний девицами и отпусканием берёзки в реку. Это было широкое народное гуляние, в котором сквозь местные православные устои, безусловно, сквозило язычество.
Интересной традицией в Новосёлках были «мянушки» — прозвища, более значимые в деревне, чем фамилии. Отец и дед Василия Самкова, например, имели «мянушку» Крупник — о происхождении которой сегодня ничего неизвестно.
Его двоюродная бабушка по отцу Анастасия Сильвестровна Самкова (в замужестве Федосенко), служившая у панов и ставшая богатым источником сведений о деревне с конца XIX века, носила «мянушку» Царыца.
Сосед по улице — дед Пишкет. Откуда пошло — опять-таки никто не знает. Но всю его родню так называют по сей день. Были и производные от фамилий — как, например, у Шарая и его потомков.
Черта ментальности
Про бывший спиртоочистительный завод в Новосёлках много рассказов и легенд. Открытый в 1900 году помещиком Войнич-Сеножацким (родственником хальчанского пана) в капитальном кирпичном здании, он считался стратегическим объектом и даже в пору самых ожесточённых боёв практически не пострадал. После двухмесячных боёв завод отделался одним попаданием снаряда, который, по всей видимости, не смог нанести существенного урона. В послевоенное время спиртзавод продолжал свою работу ещё долгие годы.
— При наступлении красноармейцев немцы спустили в заводской ручей весь спирт с завода. Десятки тонн спирта текли здесь, смешавшись с водой. Получалась водка. Все, кто мог, пили, — рассказывают мне одну из невероятных легенд о спиртзаводе уроженец деревни художник Олег Кирюшкин и его земляки — соратник по восстановлению новосёлковского родника у заводского ручья Александр Снитков и краевед-любитель Владимир Кацубо.
Есть и другие легенды, связанные с этой локацией, — о подземном ходе в полный человеческий рост от ручья и родников к заводу. И о вагонетках. Якобы все эти коммуникации построил помещик для обеспечения производства спирта водой. Василий Самков эти легенды опровергает, настаивая на том, что всё своё детство пытался «ухватить сказку за хвост» — лично найти таинственное подземелье и пройти по нему. Увы, не нашёл.
Место, о котором идёт речь, действительно живописное и само подталкивает к игре воображения. Родник у Красного моста — мы уже писали в нашей газете об этом проекте гражданских инициатив, получившем областной грант на благоустройство. В этот раз мне удаётся застать один из этапов — установку большой деревянной крышки на широкое каптажное кольцо родника. Четверо местных уроженцев — братья Владимир и Александр Снитковы, Владимир Кацубо и Олег Кирюшкин — выгружают достаточно внушительную по размерам конструкцию из кузова мотоблока и переносят к роднику. Мастером-плотником выступил Владимир Снитков, живущий нынче в Лоеве. Заехал помочь брату с уборкой картошки и не смог отказать в просьбе земляков.
К слову, сам проект восстановления родника — по сути, ещё одна характерная черта ментальности новосёлковцев. Неравнодушные земляки на протяжении ряда лет добровольно собираются на субботники, чтобы расчищать и облагораживать русло ручья, восстанавливать старинный родник и заодно — единственную на всю деревню сохранившуюся историческую достопримечательность — кирпичный арочный «Варшавский мост» 1913 года. Сейчас его называют Красным мостом и мечтают сделать частью туристического маршрута от нового храма к роднику. Мечта вполне осуществима.
Храм — тоже заслуга местных жителей и главного инициатора его строительства художника Олега Кирюшкина. Это огромная общественная работа с большой ответственностью, которую Олегу Владимировичу удалось воплотить в реальность. Теперь — новый этап его сподвижничества: он вкладывает душу и силы в родник у Красного моста.
ФОТО: сайт Гомельской епархии
Легенды о панах
Красный мост — единственное, что осталось от старинного поместья в Новосёлках, оказывавшего серьёзное культурное и экономическое влияние на жизнь деревни. Рассказывая о поместье, местные жители перечисляют постройки: Белый дом (господский флигель), Красный дом (двухэтажное общежитие для работников с цокольным этажом- «солодовней»), конюшни, кузни и многие другие производственные помещения, включая спиртзавод.
Владели поместьем дворяне Войнич-Сеножацкие — род русского происхождения, но за годы Речи Посполитой ставший «польским». По крайней мере, говорили паны в основном на польском и по вероисповеданию были католиками — в отличие от местных православных крестьян. Сохранился рисунок поместья в Новосёлках авторства Наполеона Орды. И, собственно, ничего другого в открытых источниках про эту фамилию больше не найти.
Однако народная память хранит некоторые интересные подробности.
Помещичий дом на рисунке сгорел во времена первой русской революции — в 1906 году. Это был намеренный поджог после разграбления, который совершенно безнаказанно осуществили местные хулиганы — братья Гришечкины.
Хозяев на месте не оказалось: помещик в это время находился в Польше и участвовал в волнениях против царского правительства. Его молодая жена также отсутствовала.
Возвращаясь в Новосёлки после пожара, Войнич-Сеножацкий остановился в Уваровичах и там узнал, что российские власти намерены арестовать его как бунтовщика. По легенде, он сумел обмануть полицию, сфабриковав свою внезапную смерть от тифа и отправив в новосёлковское поместье пустой свинцовый гроб. Дальнейшая его судьба остаётся неизвестной. Но, удивительно, в послевоенное время эта сказка получила подтверждение.
В уцелевшем после пожара и войны белом флигеле, известном в деревне как Белый дом, советскими учёными-историками был вскрыт семейный склеп Войнич-Сеножацких. Обнаружились два металлических гроба, один из которых был покрыт золотыми и серебряными пластинами. В нём лежали останки 18-летнего Макса, погибшего сына помещика. Второй же гроб оказался пустым. Никаких следов раннего проникновения в склеп не обнаружено. И прямым свидетелем этих раскопок стал отец Василия Самкова.
Другую историю о «паненке» — молодой супруге таинственно исчезнувшего бунтовщика — рассказала Царыца (Анастасия Федосенко). Ещё будучи совсем юной девицей в услужении у помещицы, она серьёзно поранила палец. Началось сильное воспаление, палец «раздуло». Не в силах терпеть боль, Анастасия обратилась с просьбой о помощи к помещице. Та немедленно вызвала доктора-немца. Осмотрев пациентку, немец на своём языке стал что-то говорить «паненке» и показал рубящий жест.
Анастасия, догадавшись, что речь идёт об ампутации, кинулась в ноги хозяйке: «Я девка незамужняя, кто меня такую за себя возьмёт?!» Паненка принялась успокаивать её и обратилась к немцу: «Сможете вылечить?» Немец согласился попробовать и сказал Анастасии: «Ты, девка, приходишь теперь ко мне каждый день на лечение». Так и сговорились. «И ён мне каждый день чым-то мазал, палец перерабатывал, бинтовал. И стало заживать», — показывая застарелый шрам на пальце внучатому племяннику Василию Самкову, рассказывала Царыца.
После выздоровления девушки мать собрала ей в подол яйца, масло, сало — что было в хате — и велела отнести «гостинец» для «паненки». Да велела кланяться.
Помещица выслушала девочку, заулыбалась и хотела было отказаться от даров. Но Анастасия бросилась ей в ноги — мать, мол, домой не пустит. Женщина рассмеялась и, согласившись принять гостинцы, сказала занести их панской поварихе.
Со временем исчезли в Новосёлках все приметы старины. Нет уже следов панского розария, занимавшего, по рассказам, два гектара. Нет конезавода, легендарного кургана, который якобы насыпали солдаты Наполеона. И за границами моего рассказа остаётся ещё очень много интересного.
Тем более что новые времена принесли новые легенды. В советские годы в Новосёлках был совхоз-миллионер «Сигнал», занимавшийся откормом быков и ставший лидером в СССР по итогам пятилетки в 1975 году. Наградой за достижения стала «Рубиновая звезда» — уникальный и очень редкий памятный знак, о котором (как и о легенде, с ним связанной) мы расскажем в одной из следующих публикаций нашей газеты.
Не прощаясь с речной деревней Новосёлки, ранее славящейся своими бескрайними заливными лугами, мы отправимся в новую экспедицию по нашему району в поисках новых образов порубежников.
Ирина ТАКОЕВА
Материал подготовлен на средства субсидии Министерства информации Республики Беларусь
