Говорят, когда-то эта приграничная деревня, расположенная вдали от больших трактов, была окружена болотами и стала убежищем для тех, кому было от чего бежать и по какой причине прятаться. Даже в новейшей истории географическая изолированность смогла уберечь Яново от активных боевых действий Великой Отечественной. Но, правда, спасти от своих же полицаев и угона молодёжи в Германию не смогла.
Сегодня здесь тоже нет транзитных дорог. Небольшой указатель в Столбуне — и малолюдная шоссейка бежит на северо-восток к российской границе через возделанные «волнистые» поля, широкую и раздольную местность.
На въезде в деревню — совхозные коттеджи и новая церковь. Размах застройки — в полном соответствии со статусом центра сельского Совета, который был у Яново ещё совсем недавно.
Примет старины беглым взглядом не заметить. Древние хаты, когда-то формировавшие планировку деревни, оставшиеся без хозяев и присмотра, своевременно снесены. Старинная церковь, обозначенная на картах прошлого и позапрошлого веков, не сохранилась.
Но все ли следы былого здесь стёрло время?
Общие узоры
На входе во дворик Яновского клуба — дерево, затейливо украшенное яркой вязаной накидкой. «Это наша малая архитектурная форма», — шутит заведующая Людмила Данилкина. Она сама вяжет крючком, и её солнцеподобные коврики расцвечивают пространство актового зала.
Клуб по-прежнему остаётся главным культурным центром Яново. Здесь собрана этнографическая коллекция рушников, предметов рукоделия и старины. Яновские рушники, несмотря на географическую близость с Неглюбкой, другие. Тоже тканые, но не красные, а розовые. И узор большей частью иной, и вместо бахромы — тонкие вязаные кружева. Очень похожие рушники ткут столбунские рукодельницы.
Другая часть изделий украшена искусной вышивкой гладью — в той же традиции и цветовой гамме, как в соседней Перелёвке. Взаимное влияние наглядно и ощутимо, объединяя жителей этих деревень пуще всякой административной привязанности к сельскому Совету.
Шляхта & Казаки
Вместе с культорганизатором Яновского сельского клуба-библиотеки Светланой Цубатовой я пробую провести «факт-чекинг» сведений про Яново, вычитанных в исторических интернет-источниках. Спрашиваю про фундамент панской усадьбы, старый парк и помещика Богуша. Но мои вопросы встречают искреннее удивление работников клуба.
Да, деревня старинная, родившаяся во времена бушующих русско-польских войн, рейдов Стародубского казачьего полка, определявших жизнь всего белорусско-российско-украинского пограничья. И всё же возникают подозрения о фактологической путанице с другими одноимёнными белорусскими деревнями.
Интернет-источники утверждают, что наше Яново появилось в XVII веке на территории Минского воеводства Великого княжества Литовского, и выделяют две главные версии его создания.
Версия первая и основная — шляхетский застенок. Название Яново прямо указывает, что поселение возникло как частное владение, хутор или застенок, основанный шляхтичем по имени Ян.
В XVII веке крупные магнаты ВКЛ активно выделяли свободные лесные земли мелкой шляхте в аренду или собственность в оплату за несение военной службы. Вполне вероятно, так сложилось и здесь. Первоначально небольшое хозяйство обросло крестьянскими дворами, а потом превратилось в полноценную деревню.
Так или иначе, в 1765 году в Яново уже насчитывалось 29 дворов (дымов). А ещё через семь лет после I раздела Речи Посполитой деревня вошла в состав Российской империи.
Вторая версия имеет под собой не менее правдоподобное историческое основание: Яново — бывший казачий форпост.
В те времена восточная часть Ветковщины находилась в зоне постоянных приграничных столкновений со Стародубским казачьим полком. Часть свободных земель заселялась вольными людьми и казаками. По этой версии, именно казаки могли основать Яново, а имя Ян (Иван) вполне вероятно носил первый казачий староста или сотник, выбравший это место у ручья. Так же, как совсем неподалёку у реки Беседи казаки Болсуны основали поселение, ныне известное как Казацкие Болсуны.
Однако все «современные» местные легенды о названии деревни обычно указывают на «пана Яна» и его некогда бывшую усадьбу в лесу. Или — на согрешивших монахинь, отбывших срок на поселении в Неглюбке и отправленных далее на постоянное жительство в Яново с символическим самоотречением «теперь я нова».
В любом случае, испокон веков деревня была православной — этот факт Светлана Цубатова считает непреложным.
Она зачитывает фрагменты своей летописи, созданной на основе сведений из архивных источников и бесед со старожилами:
«На пограничное расположение Яново указывает в частности название речки Столбунки, у которой лежит деревня.
Вдоль берегов речки сохранились полусгнившие деревянные столбы. Это не что иное, как старая граница, межа. Слова «столб», «столп» на древнерусском языке означали не просто «столб», но и «межевой знак».
В 1886 году в деревне насчитывалось 149 дворов, 865 жителей, имелась ветряная мельница.
В 1897-м — 1378 жителей, работало народное училище.
В 1929 году организован колхоз «Путь Ильича».
На фронтах Великой Отечественной войны погибло 152 односельчанина.
В 1969 году основан совхоз «Яново». К слову, мой дед его основал и был первым директором.
На тот момент в деревне имелось 195 дворов, 739 жителей, средняя школа, клуб, библиотека, фельдшерско-акушерский пункт, отделение связи, два магазина. И наша односельчанка, доярка Василькова Татьяна Вергеевна, была удостоена звания Героя Социалистического труда за успехи в развитии животноводства».
Следы времени
По дороге к старожилам — двум выдающимся мастерицам- рукодельницам — мы сверяемся с картой XIX века и ищем место, где в старые времена стояла православная церковь. Хотя для моих собеседниц это новость. Мало кто уже помнит, что когда-то в Яново существовала старая церковь.
«В советские времена у нас в деревне был молельный дом — обычный домик пожилой женщины, которая хранила у себя иконы. И у неё собирались помолиться местные жители. До тех пор, пока не случился пожар. И пожилая хозяйка дома погибла в огне, как и все иконы», — рассказывает Светлана Цубатова.
Мы останавливаемся на пустующей поляне, на берегу запруженного ручья Ровчак, разветвляющегося на три луча-водоёма. Светлане Владимировне только что сообщили по телефону, что именно здесь, на «Глиннище», и стояла старая церковь.
Спрашиваю: «Почему “Глиннище”?»
Название объясняется небольшим месторождением глины, используемым местными жителями для хозяйских нужд. Из неё даже печки в Яново местные печники «лепили», пока в соседней Перелёвке кирпичный завод не появился.
Заодно пытаемся соотнести, что в интернет-источниках могло бы называться старым парком и остатками фундамента в центре деревни.
Вековых деревьев в Яново не сохранилось, кроме знаменитого дуба, «стража Яново», имеющего статус памятника природы. Ему без малого 300 лет, и он действительно является свидетелем лихих времён. Но никаких следов парка возле него люди не помнят.
«Памятником природы оформил этот дуб ныне покойный коренной местный житель, учитель информатики Тишков Анатолий Тимофеевич», — вспоминает Светлана Владимировна. — «Он считал, что таким образом удастся сохранить дерево. Кстати, у Анатолия Тишкова были мать и тётя, которые пели в коллективе нашего клуба и участвовали в обрядах: «стрелу водили», «скарадили боронами». Что такое «скородить»? Дождь так вызывали в засуху вдовы и старые девы. Надевали рубахи, впрягались в борону и тягали её вокруг колодца или вдоль берега реки. В эти же сутки гарантированно шёл дождь».
Старожилы и легенды
«Недалеко от старой церкви, там, где ферма, — дом пана стоял», — огорошила нас старожил и известная яновская мастерица Галина Ивановна Банная. — «Мне матка показывала. Вот там, где сейчас весы. Дом деревянный, как хата обычная. И панский сад вокруг дома был. Сам пан хороший был и к каждому рабочему с уважением относился. А после революции съехал с семьёй отсюль. И потом там молоко принимали».
Другая искусная мастерица и её давняя приятельница Нина Евсеевна Саможёнова сообщила ещё более удивительные подробности: «Тот край села, где Городок, называли Панский край. Он жил отдельно, как на хуторе. Имение у него было. Спалили и разграбили усадьбу, когда революционная разруха пошла. Потом родные пана приезжали — может, даже сыны. И кто на пожаре был, тех вызывали и наказывали. Позже, в 70-х годах, когда в Городке речку чистили экскаватором, сказывали, что панский клад нашли. Там, где усадьба была, он в горшке золото в своей кринице припрятал.
А на Глинище было хозяйство пана. Я ещё в детстве по тому панскому саду бегала. Дядька Сергей после войны там был пчеловодом. А молоко мы сдавали в здание церкви. Она была большая, деревянная, хорошая. В 50-х годах здание церкви перенесли и сделали из него клуб».
И это, конечно, совсем не тот клуб, в котором работает Светлана Цубатова. Это здание она помнит. И история с поисками старой церкви находит свой финал.
Лучшие яновские мастерицы Нина Саможёнова и Галина Банная относятся к поколению детей войны. В их рассказах о жизни — те самые следы былых времён и ушедших традиций. Да, время им досталось тяжёлое — в роскоши не жили и работать приходилось много. И лишений в судьбе хватало.
Но оставалось место и для творчества, и для таких событий, как, например, Гришчы — праздника на Рождество, которым славилось Яново среди окрестных деревень и собирало гостей со всей округи. Девушки арендовали хату у одинокой бабушки и нанимали гармониста. Так и устраивались танцы для всей молодёжи за девичий счёт.
Аренда хат девушками и женщинами-мастерицами, чтобы вместе ткать, шить и вышивать под светом керосинок — тоже старая традиция Яново. Для увеселения работающих опять же нанимался гармонист. А там — и снова танцы.
Как выбирались узоры и почему рушники в Неглюбке и Яново отличаются, каждая из мастериц находит на это свой ответ. Но на самом деле он не важен. Потому что в каждой их работе — их душа, их культурный код и наследие, которые они оставляют Яново и будущим поколениям.
Ирина ТАКОЕВА
Материал подготовлен на средства субсидии
Министерства информации Республики Беларусь
