Допрос очевидца нацистских преступлений.Часть 2

В августе-сентябре 1942 года в нашем районе произошёл второй по величине массовый расстрел мирных жителей. Спустя 83 года Ветковская прокуратура установила факты геноцида*, благодаря которым удалось обнаружить точное место трагедии. Позже архивные документы передали в Ветковскую центральную библиотеку и школу для свободного доступа населения. Ранее мы опубликовали часть показаний местной жительницы, проливающие свет на преступления коллаборационистов*.

Для защиты личной информации имена, фигурирующие в докумен­те, не упоминаются: используют­ся образные выражения «поли­цай», «коллаборант», «пособник» и другие. Вопросы о коллаборан­тах (назовём их С. и Г.) задаёт подполковник районного отдела Министерства государственной безопасности СССР (обозначим как П.). Даёт свои показания жи­тельница г. Ветки (условно К.), у которой в 1941 году были казне­ны родственники, а в 1942-м рас­стреляна шестилетняя дочь.

П.: «Вы сказали о том, что виде­ли Г. на месте расстрела. Скажи­те, в чём выразилось его участие в расстреле советских граждан еврейской национальности и что ещё Вам известно о деятельности Г. во время службы в полиции?»

К.: «Я лично видела Г. на месте расстрела советских граждан-ев­реев. Находясь на берегу рва, в котором расстреливали евреев, он периодически производил вы­стрелы из винтовки в ров. Пола­гаю, что он добивал евреев, хотя у дома, где я находилась, их вид­но не было. Кроме того, он так­же принимал участие в арестах советских граждан и выезжал на борьбу с партизанами».

Справка. Речь идёт о декабре 1941 года, когда нацистами был совершён массовый расстрел ев­реев южнее г. Ветки. Менее чем за день были убиты 360 человек (читайте 1 часть).

В 1942 году полицаи выезжали на борьбу с партизанами в леса на территории Добрушского района. В схватке был убит один коллаборант, уроженец г. Ветки. Оккупанты устроили большие похороны с произнесением речи на кладбище. Они понесли бы большие потери от партизан, если бы их не вывел из-под удара Г., находившийся в одном отря­де. Он хорошо знал местность, потому что до войны пас в этом лесу скот.

К: «Во второй половине августа 1942 года Г. принимал участие в аресте моей дочери, которой в то время было только шесть лет, и после чего она была рас­стреляна за то, что её отец (мой муж) по национальности еврей, а всех евреев немцы расстрелива­ли. Арест дочки происходил при следующих обстоятельствах. 19 августа ко мне на квартиру приш­ли полицаи и Г. вместе с ними. Они были вооружены пистолета­ми, а Г. — винтовкой. В то время дома находилась одна моя мать, которая в настоящее время про­живает здесь же. Я находилась в городе, а моя дочь была вместе со старшей дочерью от первого мужа и другими детьми, которые гуляли в парке напротив наше­го дома. На вопрос пособников, где находятся дети и в частности дочь, моя мать ответила, что не знает, где. В это время Г. вышел и увидел моих детей, играющих в парке. Он сразу же побежал за ними и привёл мою 6-летнюю дочь в квартиру. После этого он пошёл искать меня в городе, а встретив на улице, предложил следовать ко мне на квартиру. Когда я пришла на квартиру, в ней кроме моей матери и дочери находились полицаи. При мне Г. сказал: «Бери свою доченьку и вместе с ней пойдём в полицию». Я поняла, что мою дочь хотят рас­стрелять, заплакала и сказала, что не поведу её в полицию. Ше­стилетняя дочь также заплакала и стала просить Г., чтобы он не брал её. Она заявила: «Дяденька, не берите меня, ведь я не еврей­ка, я русская и знаю русские мо­литвы и умею по-русски молить­ся». После этого она стала читать молитву «Отче наш» по-русски. Однако в то время другие поли­цаи молчали, но Г. был неумолим и грубо требовал от меня, чтобы я взяла девочку и вместе с ним следовала в полицию. А когда я снова отказалась подчиниться, он начал избивать меня прикладом винтовки. Дочь подняла сильный крик и плач, она бросилась ко мне на шею и стала просить: «Мамоч­ка, милая, пойдём, а то тебя дядя убьёт». Крик и просьба дочери так сильно на меня подействова­ли, что я потеряла всякую волю к сопротивлению, согласилась, вернее, была вынуждена подчи­ниться требованию Г. и под его конвоем была доставлена в по­лицию. Когда я стала заходить с шестилетней дочерью в полицию, ко мне навстречу выбежал какой- то полицай, который начал вы­рывать у меня девчонку. Я стала оказывать сопротивление, и кто- то из полицаев ударил меня не­сколько раз в живот и так сильно, что я скатилась с крыльца, упав на землю, где потеряла сознание. Очнувшись, я пошла домой».

Справка. До вторжения в СССР нацистами были созданы айнзатцгруппы*, на террито­рии Беларуси больше всего дей­ствовала группа «Б». Именно с приходом таких групп связаны похожие показания свидетелей — «прибыли каратели». В 1942 году нацисты стали усиливать айнзатцгруппы местными по­собниками и полицаями. Это позволяло палачам проще ори­ентироваться на местности и активнее проводить поиск оставшегося еврейского и цы­ганского населения. Стоит об­ратить внимание, что по род­ству ребёнок считается евреем, если у него мать — еврейка, а в нашем случае гражданка К. — бе­лоруска, а её муж — еврей. Это говорит о том, что нацистов не интересовали правила и обычаи, им было достаточно любой за­цепки для оправдания убийства ребёнка.

К.: «На следующий день, утром 20 августа, я обратилась в по­лицию и там узнала, что из об­ластного центра — г. Гомеля — в Ветку прибыли каратели. Я обра­тилась к переводчику, одетому в штатскую одежду, которому ска­зала, что накануне была аресто­вана моя шестилетняя дочь, и по­яснила, что сама я белоруска, а муж-еврей, прошу отпустить мою дочь. Переводчик ответил, что он доложит коменданту, ушёл, а затем через несколько минут возвратился и заявил, что ко­мендант не разрешил отпустить Вашу дочь. После этого я ушла домой. На следующий день, то есть 21 августа, примерно часов в пять утра я снова пришла в по­лицию. Здесь было подозритель­но тихо. От дежурного работника полиции я узнала, что всех за­держанных накануне евреев и цыган увели на расстрел к лесу в направлении д. Радуга. Узнав об этом, я побежала к своей ма­тери, чтобы она со мной пошла в лес, куда отвели на расстрел наших людей. Моя мать, бросив всю домашнюю работу, вместе со мной пошла к зданию народного суда, мимо которого повели на расстрел арестованных евреев и цыган. При выходе из г. Ветки мы обнаружили следы, по которым легко можно было определить, что здесь прошла большая груп­па людей. Догадываясь, что это были следы людей, которых по­вели на расстрел, мы пошли по ним в направлении леса. При вы­ходе из посёлка Луначарского мы увидели двигающуюся от леса легковую автомашину и повоз­ку, в которой лежали лопаты, а по сторонам повозки шла группа полицейских — человек пятнад­цать или больше. Спрятавшись за столбами, мы пропустили машину и полицейских, после чего пошли в лес искать место, где были расстреляны советские граждане. В лесу, примерно в по­лукилометре от п. Луначарского, мы обнаружили свежую насыпь и, подойдя к ней, увидели кровь, много отпечатков людских сле­дов, а сама насыпь колыхалась, так как среди расстрелянных и закопанных ещё находились жи­вые люди. От такой жуткой карти­ны я потеряла сознание, а когда немного опомнилась, то вместе с матерью отправилась домой, смутно представляя, как мне уда­лось добраться до дома».

83 года широкой обществен­ности не было известно точное место этого расстрела. На осно­вании собранных документов в 2025 году прокуратурой совмест­но с 52-м особым специализиро­ванным поисковым батальоном останки казнённых были обнару­жены около Ветковской централь­ной районной больницы. Соглас­но заключениям экспертизы, в выявленном захоронении было установлено не менее 75 чело­век мужского и женского пола воз­растом от 6 до 55 лет. Из них 31 ребёнок, 12 женщин, 19 мужчин. По 13 костным останкам не пред­ставилось возможным установить пол и возраст. Точные данные о погибших не установлены. Мно­гие скелеты разрушены, на чере­пах имеются следы огнестрель­ного повреждения. Заключение: «Место обнаружения останков, показания свидетелей, письмен­ные материалы уголовного дела, архивные данные, возраст погиб­ших и давность их захоронения дают основание полагать, что эти останки принадлежат мирным жителям — представителям граж­данского населения, уничтожен­ным фашистскими преступниками и их пособниками в годы Великой Отечественной войны».

В обвинительном заключении по делу Г. 1950 года также упоми­нается его причастность к выез­дам на «охоту» за партизанами в 1943 году, охране здания полиции и важных объектов, патрулирова­нию г. Ветки для установления нацистского порядка. Обеспечи­вался зарплатой 400 рублей в ме­сяц, пайком и обмундированием. Свою вину Г. полностью признал. Расследование по делу было закончено, а вина доказана. По меркам тех времён Г. вероятно получил высшую меру наказания — смертную казнь.

*Геноцид — это действия про­тив группы людей с целью их полного или частичного уничто­жения на основании их культуры, цвета кожи или веры.

*Коллаборационист — мест­ный добровольный помощник на­цистских оккупантов.

*Айнзатцгруппы — вооружён­ные отряды СС, созданные для поиска и убийства коммунистов, партизан, евреев и цыган на со­ветской территории.

P. S. Неизвестные имена уби­тых 75 граждан остались в тени прошлого. В своих показаниях гражданка К. называет имена и фамилии ещё 5 убитых граждан. Однако одних её слов недоста­точно для утверждения. Всех граждан нацисты регистрировали в полиции, а значит, есть вероят­ность, что в современных архивах Германии могут храниться сведе­ния о погибших. Это могут быть архивы Арользена, Федеральный архив Германии и другие. Если у вас есть возможность, вы можете попробовать восстановить исто­рическую справедливость и найти информацию о жертвах.

Продолжение следует…

Юрий АНТОНЕНКО