Материал подготовлен на средства субсидии Министерства
информации Республики Беларусь
В современной Ветке мало кто знает, где находилась эта небольшая лесная деревенька, отселённая в 1992 году. Побужье Бартоломеевского сельского Совета — 300 метров от обочины трассы на Столбун, 9 километров от районного центра и всего 13 жителей.
Уникальный дед Набокин
Однако в начале 90-х годов название деревушки звучало по всей стране и бывшему Советскому Союзу, его знали «на зубок» иностранные гуманитарные фонды. Корреспонденты центральных редакций газет и телевидения были здесь частыми гостями и ярко описывали (иной раз фантастически ярко) «чернобыльские будни» человека, ставившего над собой эксперимент и проповедовавшего целебные свойства радиации.
Этим человеком был исконный местный житель, бывший учитель Бартоломеевской школы и харизматичная личность Аркадий Набокин.
Ещё в дочернобыльское время он запомнился многим, как несгибаемый путник на трассе Ветка — Столбун. В любую пору года в военном плаще и сапогах он шёл пешком на работу в Бартоломеевскую школу. Добрые люди, проезжающие на автомобилях, неоднократно предлагали его подвести. Но нет — Набокин категорично отказывался, объясняя: надо развиваться, надо ходить пешком. Добираясь до школы, переодевался в костюм и туфли, вёл уроки. Затем снова переоблачался в глубокий плащ и выходил на обратную дорогу.
Отселяться из родного Побужья после Чернобыля 77-летний Набокин отказался. Школы в Бартоломеевке больше не было. Люди ушли. Привыкший к одиночеству (жена его умерла ещё в 1959 году), Аркадий принял решение остаться жить на родной земле. Завёл небольшое стадо коров и начал по-своему исследовать свойства радиации.
— Радиация лечит! — заявлял он шокированным московским и питерским журналистам. Снимал с себя одежду до нижнего белья и шёл косить траву на луга малой речки Побуженки. Доказывал, что у «радиационной» росы проявляются целебные свойства. Якобы прежние его кожные заболевания от этого воздействия словно бы растворились. — Смотрите, какая у меня теперь чистая кожа!
Гости Набокина
Вспоминает Евгений Чеваньков, курировавший «чернобыльские» территории Ветковского района в конце 80-х — начале 90-х годов, бывший в те времена заместителем председателя райисполкома, председателем райисполкома и депутатом Верховного Совета БССР:
— После очередного телерепортажа о Набокине, прогремевшего на весь бывший Союз, звонит мне председатель облисполкома Николай Григорьевич Войтенков. Говорит: «Что у вас там за герой такой, которого Москва уже показывает? Неужели не можете его отселить?»
Отвечаю, что ни на какие уговоры Набокин не идёт. Войтенков — умнейший человек, дипломат — возражает: «Это вы неправильно с ним ведёте беседу. Завтра я приеду, свозите меня к нему».
Николай Григорьевич приезжает и по дороге в Побужье я предупреждаю председателя облисполкома: «Набокин будет Вам ставить невероятные условия для отселения. Вы на всё соглашайтесь, даже на самое невероятное. Потому что в результате он всё равно откажется. Потому что если Вы скажете, что не сможете, например, предоставить ему трёхэтажный особняк, Набокин тут же заявит, что раз не можете, то и отселяться не будет».
Мы приехали. А Набокин с лопатой наперевес нас встречает и с подозрением смотрит на Войтенкова. Я ему говорю: «Спокойно, это — председатель облисполкома». Дед поначалу даже не поверил: «Не может такого быть, чтобы сам председатель приехал. Знаю я вас тут — «председателей». Вон, вчера приехали два «профессора», а когда уехали, я не нашёл 25 рублей!»
Войтенков достал удостоверение, показал. Набокин тогда успокоился. Начали беседу, что надо переселяться, потому что здесь нельзя находиться. Дед возражает: «Я не могу, вы же видите — у меня коровы, свиньи. Куда вы всех нас переселите?» Николай Григорьевич отвечает: «Будет Вам участок 25 соток, дом хороший, сараи для коров построим». В общем, что он ни просил — Войтенков находил ответ. В конечном итоге Набокин не выдержал: «Не грызите мне голову, никуда я не поеду». Как мы не упрашивали — уговорить не получилось.
После этого мы распрощались, а Войтенков у меня спрашивает: «А как же он живёт в этих условиях, что ест?»
Я его завожу за дом, там у него, Набокина, была выгребная яма, в которой сплошь упаковки импортные — из-под конфет, колбасы. И немецкие, и японские. Все, кто приезжал в район из иностранных благотворительных фондов — все в первую очередь говорили: «Мы хотим поглядеть на знаменитого Набокина. Как живёт человек в таких диких условиях».
Конец истории
В 2026 году о деревне Побужье на трассе не напоминает ничего. Поворот с трассы в лес закрыт шлагбаумом. Въезд — только по пропускам. За ним — расхоженная лесовозами грунтовка, упирающаяся в Т-образный перекрёсток, бывший прежде улицей. Дома в деревне давно уже захоронены. Остались несколько развалившихся хат и погреба — весьма любопытные по своей конструкции.
Поворот направо — и мы едем к бывшей усадьбе Набокина. Природа успешно заращивает следы человека, и от подворья практически ничего не осталось. Словно и не было никогда авантюрного заявления человека, пытавшегося провозгласить, что радиация — это благо.
Рядом ещё одна достопримечательность Побужья — кедровая аллея, которую с 70-х годов выращивал на участке тёщи сибиряк Геннадий Асанов. Человек ушёл из жизни, а кедры растут в память о нём и даже плодоносят с 2013 года. Только вот шишек под ними нам увидеть не пришлось. Судя по оставленным «орешкам», всю зиму кедровыми шишками столовались лоси.
Полюбовавшись красивыми кедрами, направляемся на погост к Набокину.
Конец его истории — итог, увы, закономерный для «шальных» 90-х, когда зона отселения была ещё достаточно «открытой» и меры по её охране только вырабатывались. Можно сколько угодно возмущаться наличию пропускной системы и контролем нахождения в зоне без полномочий. Но одно остаётся фактом — в нынешних условиях представить такое развитие событий практически нереально.
…В 1995 году гомельской милиции поступил сигнал, что два неработающих асоциальных гражданина вдруг «обогатились» большим количеством мяса и устроили у себя небывалое пиршество с распитием спиртных напитков. Сотрудники милиции «прижали» подозрительных типов и вскоре выяснили, как и где они смогли раздобыть мясо. Якобы неподалёку от Ветки ограбили самосёла. А чтобы не мешал резать скот — привязали деда к дереву.
По выявленным фактам немедленно выехала милиция. Однако спасти Набокина не успели. Будучи привязанным к дереву дольше суток, он умер от переохлаждения.
Это был неожиданный трагический финал, который многие приняли близко к сердцу не только в Беларуси, но и за рубежом.
На могиле Набокина лежит гранитный камень, привезённый немцами-«гуманитарщиками» специально в память о человеке, которого они уважали и считали яркой личностью.
Текст и фото
Ирины ТАКОЕВОЙ
