Замуж надо выходить только по любви, косметика — зло, а лучшее средство от стресса — затянуть песню. Такие советы дала деревенская женщина, которая в 80 лет бодрее многих двадцатилетних городских.
В августе Марии Савастенок исполнится 81. Она не боится ни старости, ни смерти. Говорит, ей некогда об этом думать: несушек надо кормить, печь топить, рассаду сеять, а с весны до заморозков огород «даглядаць». При этом она не против поговорить по душам с любопытными журналистами и показать им содержимое своего платяного шкафа. В нём — около двух десятков ярких юбок и столько же пёстрых платков и кофт.
«Счёт и письмо выучила. Образованная, получается?»
В Неглюбке Мария Савастенок живёт уже 13 лет. Когда муж сильно заболел, переехала с ним поближе к дочерям. Жизнь и судьба женщины связана с Ветковщиной. Родилась и выросла в деревне Селище, вышла замуж и растила детей в Перевесье, а доживать свой век решила в Неглюбке.
Мария из большой семьи: кроме неё у родителей было ещё 12 детей. Она самая младшая. Из сестёр и братьев никого уже нет в живых, остались только воспоминания.
«В школе я отучилась три класса и бросила. Не в чем было ходить на те уроки — ни ботинок, ни пальто. Но счёт и письмо выучила. Образованная, получается? — смеётся бабушка. — Во всяком случае, учёт молока вела. Муж с его десятью классами не мог в тех цифрах разобраться, а у меня всё сходилось».
В 10 лет Мария пошла работать в колхоз: скирдовала солому, полола свёклу, убирала кукурузу, пасла коров. «Платили за работу трудоднями. В конце года каждая семья получала зерно, сено, картошку», — вспоминает она непростое детство.
Совет №1: деньги на платья не трать, иначе дом не построишь
От работы Мария никогда не отлынивала. Сначала в колхозе трудилась дояркой, потом на кирпичном заводе, затем снова вернулась на ферму, где было 500 голов дойного стада. «Доили вручную. Я за смену выдаивала 15 коров. А когда аппараты появились, нагрузку увеличили — сначала до 25, потом до 50 коров, — ног к вечеру не чувствовали. А дома ждало своё хозяйство — кобыла, корова, поросята…» — вздыхает собеседница.
И всё равно, говорит, находила время в субботу на танцы бегать, а по ночам садилась за швейную машинку и строчила на заказ андараки. Правда, не из домотканого материала, а из того, что приносили местные модницы. «Обычно несли отрезы из модного тогда “крепшина” (крепдешина. — Прим. ред.), за ним ездили в Киев. А иногда в ход шли платки, купленные в нашем сельмаге. Сейчас покажу», — Мария достаёт из шкафа пёстрые юбки.
«Я яркое дужа любила. У меня все наряды красные, зелёные, фиолетовые. А не, брешу. Было ещё белое платье с большими маковыми цветами. Ух, какое оно было красивенное! Его часто подруги просили надеть. Раньше всегда делились одёжей. И ведь правильно делали — зачем на тряпки деньги тратить. Так на дом не соберёшь», — рассуждает хозяйка уютной деревенской хаты.
Совет №2: иди замуж по любви, слушай только своё сердце
«Муж? Так у меня их четверо было», — удивляет откровением Мария Григорьевна. Первого — соседа-тракториста — она никогда не любила. Выйти за него заставили родители.
«Он меня старше на 12 лет был, а мне тогда 16 даже не исполнилось. Любила другого, Толика, но против воли родителей не пошла. Толик потом стал моим четвёртым, последним, мужем. Строитель, золотые руки. А красавец какой — вон посмотрите на моего голубчика», — показывает Мария чёрно-белую фотокарточку.
Первого мужа она не любила до такой степени, что за один стол с ним есть не садилась: «Так гидко мне было. Прожила с ним 8 месяцев и столько же раз сбегала из его дома». Однажды Мария спряталась в соседской хате, в погребе. Искали пропажу всей деревней две недели. Уже думали, что утопилась. А потом соседка призналась, что молодая жена прячется у неё. После этого случая её отпустили к родителям.
Со вторым и третьим мужем тоже не сложилось. Красивая, работящая, но с характером Мария сама их отшила: один ревновал без повода, другой хотел детей, а не получалось. «Горевала? Нисколько. Вернулась в свой посёлок вечером, а наутро к дому уже подъехала “буханка” — в ней моя первая любовь Толик со своей маткой. За мной приехали и к себе в Перевесье увезли. Мне тогда 20 было», — вспоминает Мария Григорьевна.
С Анатолием они прожили долго и счастливо, нажили пятерых детей: «Душа в душу с ним. Он меня во всём слухал. А я, если обижалась, виду не подавала. И не ревновал меня никогда. Вот такой хороший мужик у меня был».
Своим дочерям выбирать мужей она не мешала. Каждая сама решила, за кого идти под венец.
Вопрос, как понять, что это твой человек, ставит её в тупик.
«Не, детки, это не объяснить. Ёкнуць что-то должно вот тут, в грудзях. То и есть любовь. Я после первого мужа два раза ходила замуж — уважала каждого. Но любви не было», — признаётся Мария.
Совет №3: смотри за собой, косметикой не злоупотребляй
Кроме пёстрых юбок обратить на себя внимание можно было самодельными украшениями. И если про горлячку — неглюбский, как бы сейчас сказали, чокер — известно многим, то про бусы, похожие на ёлочные игрушки, слышать не доводилось. У Марии Григорьевны такие «стекляшки» сохранились.
«Мы их занизками называли. Где брали — уже не вспомню. Купляли, наверное. Хрупкие они были. Ох, сколько кавалеров покололи руки из-за этих стекляшек», — смеётся бабушка.
Чтобы удивить гостей ещё больше, хозяйка открывает коробочку с пушистыми белыми шариками.
«Во, гляньте, какие серьги! Это пушки. Их вырезали из гусиного гузка при забое птицы. Засушивали пушок с кусочком кожи, потом мыли, сушили и в меле белили. Белые шарики вешали на верхнюю часть серьги, чтоб банечку было видно — колечко или бусину-висюльку. Во як форсили», — прикладывает Мария серьги к ушам.
Косметикой Мария Григорьевна в жизни не пользовалась: «Что вы! Вода да мыло — вот и всё. Косметика — зло: морщин добавляет, кожу портит. Бурак лучше потрите на щёки вместо румян. И про баню не забывайте: каждую неделю туда ходите. Это закон!»
Совет №4: больше двигайся, а если на душе плохо — пой
Многие говорят: с возрастом приходит усталость — хочется полежать, подремать. «На том свеце наляжыцеся», — отмахивается Мария от разговоров об усталости. Говорит, стоит ей два дня не выйти из дома, будто что-то внутри сжимается. Без движения она как без воздуха. До сих пор ездит на велосипеде, много ходит пешком.
И тут же заставляет нас улыбнуться — шустро вскакивает на деревянную лавку, с неё — на печку. Шмыг за шторку — и через пару секунд возвращается к нам, чтобы рассказать ещё одну поучительную историю из жизни.
«Как-то вернулся мой Толик с очередного калыма, а я ему с порога — забор поставь новый, этот вот-вот развалится. Молодая была, дурная ещё — кто ж так мужа встречает после долгой разлуки, — вспоминает Мария. — Пасварылися. Стоял тот забор нетронутым несколько дней. Думаю, нет, так не пойдёт. Бежала утром на ферму, да и пнула доску, весь ряд повалился. Вечером иду домой — новый забор стоит, и мой Толик его красит».
Поводов в её жизни плакать в подушку хватало. И лучшее средство привести себя в чувство — затянуть песню. Грустных и весёлых — она их знает сотни.
Совет №5: не бойся смерти, подготовься к ней заранее
Тринадцать лет назад Мария похоронила любимого Анатолия. Если бы не земные заботы, ушла бы, говорит, за ним. И добавляет: «А жить-то надо. У меня ж куры, огород, своя бульбачка, да и внукам ещё многое надо рассказать…»
Говорит, что не боится смерти: «А чего её бояться. Прыйдзе, тады и памру». Но подготовилась заранее: чтобы красивой и нарядной уйти в тот мир, собрала так называемый смертный узел. Положила три платка — и под голову, и обвязаться, зелёный андарак (сама, разумеется, пошила), яркую модную кофту и много других важных вещей — всё как нужно.
«Тут любила прыбирацца и туды хочу уйти красивой», — в каждом её слове, в ярких платках и андараках — доказательства того, что возраст — это не годы в паспорте, а негаснущий огонь внутри.
Светлана КОЛОМИЕЦ
