Когда-то, в далёком 1983 году, Дмитрий Данилкин вернулся из армии домой, в родную деревню Яново. Десантник, спецназовец, участник боевых действий в Афганистане от короткой учебки и до дембеля, чудом избежавший ран и физических увечий. Для простых пацанов-односельчан — безусловно герой, окутанный ореолом военной романтики.
Вернулся живой. И долго не верил, что уже дома, в мирной жизни. Ночами просыпался и сразу сообразить не мог, где находится. Выброшенный в темноте непогашенный окурок в первую долю секунды казался трассером.
…Стояло лето. Пацаны, недавно окончившие Яновскую школу и училища в Гомеле, жгли ночами костры и всё расспрашивали: как там, в Афганистане? Рассказывать не хотелось. Дмитрий Иванович и сейчас, спустя почти полвека уходит от разговоров о своём Афганистане. Тяжёлая военная работа. Много грязи, пота, крови, смертей. Совсем не то, что хотелось бы вспоминать. Да и вообще иметь в воспоминаниях.
Среди тех, кто сидел с ним за одним костром далёким летом 1983 года и пытал вопросами, был 18-летний Станислав Сморчков, сын совхозного сварщика и школьной технички. Через несколько месяцев Славу призовут в армию. Тоже выпадет десант, Афганистан. Однако военная судьба сложится по-другому.
Слава войдёт в число шести яновских парней, ставших воинами-интернационалистами. И единственным, кто не сможет вернуться живым.
Спустя годы его старший товарищ- односельчанин, ветеран Афганской войны Дмитрий Данилкин будет проводить в Яновском клубе познавательные экскурсии для детей, рассказывая о судьбе Славы Сморчкова и других воинов-интернационалистов. Вместе с супругой Людмилой Витальевной они станут хранителями небольшого памятного уголка-музея, посвящённого Афганской войне и землякам, отдававшим на этой войне интернациональный долг.
Письма из армии Станислава Сморчкова, 1984 год
Письмо первое
«…повезли до самой Москвы. На следующий день в 11 часов мы уже были в Москве. Здесь нас пересадили на поезд Москва — Ташкент. А с Ташкента нас повезли в Фергану. Здесь стоит десантный полк, в котором я буду проводить карантин, и буду принимать присягу. Ко мне на присягу из вас никто не приедет. Потому что до меня надо ехать где-то шестеро суток — это где-то 5 с половиной тысяч километров. Фергана находится почти возле самой границы.
Если лететь самолётом до Афганистана, то это всего лишь один час — и мы в Кабуле, столице Афганистана. После принятия присяги и прохождения карантина нас отправят в Афганистан. Но кое-кого могут и не отправить, кое-кого могут послать учиться в десантную учебку на сержанта. Но у нас, у шестой роты, надежды на это нет. Отправляют из других рот.
А сейчас напишу, чем я занимаюсь здесь. Сейчас до присяги нас сильно не гоняют. Будут гонять после присяги. А сейчас занимаемся строевой, учимся укладывать парашюты. Скоро будем прыгать с самолёта на парашютах. За весь карантин мы прыгнем не более четырёх раз. А завтра я буду прыгать с вышки.
За то время, что мы ехали на поезде, познакомился со всеми ребятами. Но ни с кем из Гомельского военкомата не попал. Только с одним из Ветковского района с деревни Тумарин в одной роте, но в разных взводах. Дорогие мои родные, за меня сильно не волнуйтесь. И не волнуйтесь, что меня погонят в Афганистан. А погонят нас где-то перед Новым годом. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. А сейчас напишу несколько слов для Саши и Васи…»
Письмо второе
«Привет с Афганистана!
Здравствуй, мой родной братишка Саша. Вот получил письмо от тебя и сразу даю ответ. Ну что тебе писать, братишка? Дела мои идут нормально. Сейчас я покуда числюсь водителем на ГАЗ-66, но не езжу. Весной, наверное, буду ездить или на Ноне — это секретная артиллерийская установка, или на БТРД. А так служба идёт нормально. Сейчас покуда учим по малу машины, через три дня едем в караул. Приходится стоять часовым. Недавно ездили на разведку. Правда, не стреляли. Взяли главаря банды, его брата, документы, фотографии. На фотографиях главарь стоял с пакистанским генералом. Вот скоро тоже должна быть большая операция. На которую и я поеду — здесь придётся пострелять. А будет операция где-то в начале февраля. Ну что, братишка, больше о своей службе писать нечего. Лучше ты пиши побольше о себе. Смотри только — дома слушайся мать и помогай ей по дому, а то она пишет, что уже сейчас нет свободной минуты. Саша, вот ты пишешь, что купишь себе костюм спортивный, маг (магнитофон). Зачем он тебе? Не расходуй деньги. Ну всё, больше писать нечего. Передавай привет Вале…»
Письмо третье
«Привет с Афганистана! Здравствуйте, дорогие мои родные! С горячим солдатским приветом к вам Слава.
В первых строках своего письма хочу сообщить, что я жив-здоров. Мама, твоё письмо я получил, но с ответом задержался. Вышло так, что меня 3 июня отправили в командировку, и был я в ней до 15 июня. Приезжаю с командировки, а для меня письма. Ну а ты там, мам, пишешь в своём письме, что я обиделся на вас. Не думай, мам, так. Мне на вас, а особенно на тебя, мам, обижаться нечего. Как я писал уже вам, занимался на технике. Жара теперь здесь стоит невыносимая. Температура доходит до 50 градусов. Ну что — больше мне о себе писать нечего. Сейчас я напишу несколько строк, улыбайтесь. Тат, вот мать мне пишет, что ты пьёшь сильно. Зачем ты пьёшь так сильно? Ну выпил ты немного после работы, да и всё. Тат, я попрошу тебя от всего сердца — не пей ты так больше. Сделай это просто ради меня. А вы, хлопцы, Саша и Вася, дома там сильно не балуйтесь, слушайтесь мать. Помогайте. Попадёте в армию — здесь ваша дурь выйдет. Вот и я только здесь в армии понял, что был на гражданке дураком. Мне здесь кажется, что когда я приду домой, то того, что я делал до армии, делать не буду. Но понял это поздно. Так вот, я вас просто прошу, особенно тебя, Саша, чтобы ты был поумнее. Ведь ты уже выпускником через год будешь. Саша, и я попрошу тебя — смотри за мотоциклом. Саша, ещё я хочу поздравить тебя с днём рождения! Желаю тебе крепкого здоровья, долгих лет жизни, а также хорошо закончить школу и правильно выбрать себе дорогу в жизни. Всё, на этом кончаю. Больше писать нечего. Пишите побольше о себе и о своих делах. Мне это интересно. До свидания. Целую всех крепко. Ваш Слава. 16.06.84»
Письмо последнее
«Привет с Афганистана!
Мам, твоё письмо получил — большое тебе за него спасибо. Ты пишешь, что Саша не пойдёт учиться, а пойдёт в школу. Ну и хорошо, пускай кончает школу. Мам, ты ещё пишешь, что с правами для меня трудновато. Ну и чорт с ними. Меня и так, наверное, посадят (за руль), когда уйдут дембеля. Я уже и так ездил на машине с моим старшиной в командировку.
Ну да ладно об этом, хватит. А сейчас немного о себе и своих делах. А дела у меня идут нормально. Я жив-здоров. Как и писал я уже вам, кормят нас здесь неплохо. Температура здесь всё ещё доходит до 40 градусов. А ночью здесь уже холодно. Здесь, как я вам уже писал, я встретил земляка с Шерстина. Он осенью увольняется. И он обещал заехать к вам домой. Ну что, больше мне писать нечего. Пишите побольше о себе. Пишите обо всём. Саша и Вася, вы пишите, как там у вас дела в школе, как мотоцикл, как нутрии? А ты, мам, пиши, как вы там копаете картошку или нет. И хорошая ли она. Ну всё, на этом я буду заканчивать. Передавайте там привет басякам, Шахарову. Всё. До свидания. Целую всех крепко. Ваш Слава».
…Бронетранспортёр, который сопровождал колонну техники, обстреляли и забросали гранатами душманы. Машина загорелась. Станислав с ожогами был доставлен в госпиталь в Ташкенте, где 19 сентября умер от ран.
Похоронен в деревне Яново. Посмертно награждён медалью «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа».
Накануне очередной даты вывода советских войск из Афганистана ветковские воины-интернационалисты обязательно приедут на могилу Славы Сморчкова. Это уже традиция. В прежние годы приезжали и в сентябре, в день его гибели — когда ещё была жива Славина мать и встречала воинов-афганцев накрытым столом, как своих сыновей.
(Продолжение в следующем номере)
Подготовила Ирина ТАКОЕВА
