Храм под крышей дома моего

Я стою перед домом Светланы Григорьевны Васильцовой, кото­рая живёт на улице Пионерской в Старом Селе. В руках телефон — не решаюсь без приглашения идти в чужой двор, жду, пока хо­зяйка выйдет навстречу.

— Да вы заходите, не бойтесь, я в хате! — доносится из трубки телефона бодрый голос.

На пороге меня встречает улыбающаяся женщина в перед­нике.

— Проходите, проходите! Только не разувайтесь, — машет она рукой. — Вы же с машины, по снегу шли, обувь чистая.

— Да как-то неудобно в обуви в дом… — робко возражаю я.

Но после пары убедительных фраз прохожу внутрь и тут же ощущаю неловкость. В доме очень чисто, полы устланы ков­риками.

— Подождите, — Светлана Григорьевна протягивает мне платок. — Наденьте косынку. Вы же к иконе идёте, к святыне. Всё должно быть как положено.

Я повязываю платок и вхожу в главную комнату. «Ух ты, как красиво!» — вырывается само собой. В красном углу специаль­но для святынь выстроены три полки. Там, в обрамлении сере­бряных и кружевных окладов, белоснежных рушников, стоят лики. Но в центре этого домаш­него алтаря — икона Николая Чудотворца.

Светлана Григорьевна спокой­но и ненавязчиво объясняет, что необходимо сделать. Она не по­учает, а вводит в таинство:

— Это икона Николая Чудот­ворца. В народе её называют «Свеча». Вы перекреститесь трижды и приложитесь к иконе, а потом поцелуйте крестик и «сле­док». Просите о самом сокровен­ном, что на душе болит. Нехай помогает вам Святитель.

Обряд «Свеча» — уникальная традиция белорусских деревень, где когда-то не было храмов. Лики святых вместе со специ­альной большой свечой хра­нились не в церкви, а в домах обычных людей. Верующие зна­ли, что двери дома, где гостит «Свеча», открыты для молитвы в любое время.

В Старом Селе эта традиция появилась после Великой Оте­чественной войны, когда страш­ный пожар уничтожил местный храм вместе с целой улицей. Храм, построенный ещё в 1748 году в честь Николая Чудотвор­ца, сгорел дотла, но люди смог­ли вынести из огня несколько икон. Среди спасённых был и этот величественный образ.

Спустя годы на пепелище церкви решили возвести Дом культуры. Светлана Васильцо­ва тогда ещё была школьницей и помнит, как содрогнулась вся деревня. Ведь при рытье кот­лована строители начали вы­капывать человеческие черепа и кости. Позже исследователи подтвердили — это были остан­ки священнослужителей, кото­рых по старинному обычаю хо­ронили у алтаря. На его месте тогда установили деревянный крест. А во время процессии по­хорон и теперь умершего обяза­тельно проносят мимо символа православной церкви.

Среди местных жителей живёт легенда, мол, кочегары и сторо­жа ДК по ночам слышат в пустых залах вздохи и голоса — будто души напоминают о себе.

Так получилось, что главная храмовая икона Николая Чу­дотворца стала передаваться из семьи в семью каждый год. До начала 2000-х икона всё ещё ходила по селу. Послед­ней её долгой пристанью стал дом местной жительницы, где Николай Чудотворец пробыл 14 лет. Когда хозяйке исполнилось 82 года, и она умерла, встал во­прос, куда девать святыню. Дети женщины решили продать роди­тельский дом, а икона им оказа­лась не нужна. Тогда Светлана Григорьевна приняла решение забрать образ себе. Вот уже десять лет Николай Чудотворец оберегает её очаг.

Женщина вспоминает, как в её детстве икону с почестя­ми переносили из дома в дом. «Свеча» считалась величайшим оберегом, защитой от пожаров и всякой беды. Дома тогда были крошечные, а икона — внуши­тельных размеров, но принять её у себя считалось невероят­ной честью. Люди выстраива­лись в очереди на годы вперёд, чтобы образ год погостил под их крышей.

— Раньше дома были ма­ленькие, а сердца — большие, — вздыхает хозяйка. — А сей­час дома просторные, да икону брать никто не хочет. Боятся от­ветственности, что ли? Или веры такой крепкой не осталось…

Пятеро детей, огромное хо­зяйство, стройка дома своими руками. Одно время во дворе Васильцовых было три коровы, кобыла с жеребёнком. В этой бесконечной круговерти забот времени на походы в церковь не оставалось, но вера в Бога всегда жила внутри, тихая и не­зыблемая.

Интересно, что «науку» мо­литвы Светлана Григорьевна постигла уже в зрелом возрас­те. Её подруга Татьяна, которая хранила у себя икону Богомате­ри, стала её наставницей. Имен­но она обучила женщину старо­славянскому чтению. До того момента Светлана знала лишь «Отче наш», а теперь она читает древние тексты уверенно, вкла­дывая душу в каждое слово.

— Кажется, это сам Господь меня призвал — уж очень легко мне всё давалось, — вспомина­ет Светлана Григорьевна. — Я вместе с Татьяной и певчими ходила отпевать усопших. Она тогда Псалтырь читала. Но когда занемогла и перестала ходить, эта обязанность перешла ко мне. Таня всегда меня настав­ляла: «Если зовут отпевать — бросай все домашние дела и иди читай».

После того как подруги не ста­ло, икону Божьей Матери взяла к себе Валентина, живущая на одной улице со Светланой Гри­горьевной. Вот уже около двад­цати лет она бережно хранит святыню у себя. Так в деревне и сложилось, что к Валентине верующие собираются молить­ся по женским праздникам, а у Светланы Васильцовой — по мужским.

В эти дома, где хранятся «Све­чи», иногда приезжает батюшка, читает записки о здравии, а на Пасху освящает яйца и куличи.

Женщина не скрывает, что сегодня на молитвы приходит очень мало людей.

— Может, стесняются прихо­дить в чужой дом, может, это уже никому и не нужно, — с грустью размышляет она. — Но даже в прошлом году, когда пригласи­ли хальчанского батюшку освя­щать яйца не дома, а у креста, что установлен на улице, людей было больше обычного.

Рассказывают, что и Пас­ху раньше справляли намного шире. Молились, потом выхо­дили на перекрёсток и бились варёными яйцами. Героиня со смехом вспоминает и строгие правила поста:

— Помню с детства, что в пост мамка то яйцо какое, то сыво­ротки с бульбой разрежет. А так всё. Сало кончалось для нас в это время. И никто уже не ел ни мяса, ни сала.

Советская власть не призна­вала церковь. Партийные акти­висты совершали рейды по де­ревням. Заходили они и в хаты Старого Села, строго требуя снять со стен и спрятать иконы. Даже крещение детей было под запретом — этот обряд люди со­вершали в глубокой тайне, опа­саясь доносов.

Но детскую душу не обмануть официальными лозунгами. Свет­лана Григорьевна вспоминает один эпизод из детства:

— Помню, лето, жара. Нам с подружкой тогда лет по семь было. Идём по улице, окна во всех домах открыты настежь. И вдруг слышим, как из одной хаты доносятся звуки молитвы. Мы, любопытные, залезли на забор и замерли — слушали каждое слово. И когда из дома долетало протяжное «Господи, помилуй!», мы там, на заборе, крестились и шёпотом повторяли за ними.

Светлане Григорьевне сейчас 72 года. Как и у многих возраст­ных людей, у неё уже целый «бу­кет» заболеваний.

— Я уверена, что только Бог уже на этом свете меня держит, — говорит она с тихой, но твёр­дой верой.

Сейчас для икон в доме Ва­сильцовой отведена целая от­дельная комната. Для удобства прихожан есть диван и стол. Вот только желающих прийти мало.

Текст и фото

Алины НИКОЛИНОЙ