В учреждениях образования Ветковщины в феврале появятся экспозиции, рассказывающие о жизни района в период оккупации. Такое решение принято рабочей группой по вопросам отработки информации о местах геноцида мирных жителей в годы Великой Отечественной войны. Очередное заседание состоялось на прошлой неделе.
В настоящее время уголовное дело о геноциде мирного населения в годы ВОВ на территории Ветковского района состоит из семи томов, ещё пакет архивных документов, имеющихся в распоряжении прокуратуры, требует детального изучения и анализа. Об этом на заседании рассказал прокурор района Роман Фурс.
Основными источниками получения информации по делу являются книги (историко-документальная хроника «Память. Ветковский район», сборник «Без сроков давности. Гомельская область»), копии архивных документов из фонда Гомельского областного комитета Коммунистической партии Беларуси и Гомельской областной комиссии содействия в работе Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, а также свидетельства очевидцев.
Доподлинно известно, что за годы оккупации на территории Ветковского района были частично либо полностью уничтожены 35 населённых пунктов. Об этом рассказывают и документы, и люди. Так, Ефросинья Суслина, когда началась война, жила в Колбовке. И она отчётливо помнит, как сельчане, завидя фашистов, бросали свои дворы и прятались в окопах за деревней. Немцы были жестоки: стреляли по людям и жгли дома. В огне исчезла часть Колбовки, в том числе и дом Ефросиньи Фроловны. Сожгли дом и Анны Самоновой из Ветки. Когда началась война, ей было всего десять. Но факты жестокости, как немцы избивали горожан на улицах, как избивали её, ребёнка, за попытку отвоевать у оккупантов свою же корову, врезались в память навсегда.
Члены рабочей группы много общались с узниками концлагерей. Но в силу возраста (большинству в начале войны было по 2–3 года) воспоминания их достаточно скудны. Кого-то угоняли в Германию, где взрослым приходилось работать на заводе или в немецких семьях, другие, как, например, Николай Леонов, попали в концлагерь «Азаричи». Михаилу Гриськову удалось избежать подобной участи. По его словам, осенью 1943 года его вместе с матерью и другими жителями Ветковского района немцы погнали пешком в Гомель. Там, на территории кирпичного завода формировалась группа для отправки на принудительные работы в Германию. Но родным удалось сбежать. До освобождения Гомеля они прятались в городе в пустующем доме. После вернулись в Рудню Споницкую, которая была полностью разграблена оккупантами и частично сожжена.
До сих пор продолжается поиск мест захоронения уничтоженных мирных жителей. Опрос 101 человека из фокус-группы (родившихся в 1938 году и ранее) существенно ситуацию не прояснил. Вместе с тем в ходе расследования установлено 7 неучтённых захоронений жертв войны, которые не поставлены на государственный учёт захоронения жертв расстрела мирных жителей. Все они расположены в Ветке на территории гражданского кладбища по улице Луначарского. Известно, что один из погибших был расстрелян фашистами за активное участие в подполье.
Зацепкой для более глубокого исследования стало свидетельство Михаила Кондратенко. Он вспомнил, как мать рассказывала, что в 1941–1943 гг. за мостом через Беседь расстреляли его тётку Езерскую М.И. и других родственников. Там же немцы и полицейские расстреливали мирных граждан. Правда, где точно это происходило, сельчанин указать не смог.
— По данным архивных документов установлено 33 факта расстрела мирных жителей. Это как одиночные, так и массовые расстрелы. При этом работа продолжается. В нашем распоряжении есть архивные документы, касающиеся причинённого в годы ВОВ ущерба: уничтоженного имущества, домов, скота. В рамках дела ещё предстоит осмыслить, насколько правильно был оценён ущерб, нанесённый в период оккупационного режима, — резюмировал Роман Фурс.
Анна КОДОЛОВА.
