Ветковский стиль. Эпоха Фицевой

В каждом времени — свои герои, свои главные действующие лица. Кто такая Фицева — в 80–90-е годы, да и в начале 2000-х в Ветковском районе не нужно было объяснять.

Люди старшего и среднего поколения помнят её и по сей день. Одни — как учителя, за­ставившего поверить в себя и сыгравшего ту самую, заветную, роль наставника. Другие — как неравнодушного и принципиального ру­ководителя, способного решить нерешаемые вопросы. Третьи — как эффективного менед­жера районного масштаба, выстраивающего рабочий механизм для социальной сферы в сложных постчернобыльских условиях. На Фицевой Людмиле Степановне в середине 90-х держалось многое.

20 августа Любовь Стефановна Фицева (так зовут её в действительности) отметила 80-летний юбилей. Она давно уже на пенсии, живёт тихой интеллигентной жизнью и иногда участвует в ветеранском движении.

В канун дня рождения мы встретились с ней, чтобы поговорить о днях минувших. О школах, учениках и учителях. О личном и общественном.

Представляем вашему вниманию избран­ные фрагменты из нашей беседы.

О родителях

— Мои родители происходили из простого сословия, и я была у них поздним ребёнком. Отец ещё до революции закончил четыре класса церковно-приходской школы. Но, тем не менее, в девятом классе успешно помо­гал мне решать задачи по математике. Читал Горького, многих классиков. У матери и во­все не было образования — рано осталась сиротой, да ещё с шестимесячной сестрой на руках. Однако некрасовского «Школьника» я услышала впервые от неё. И столько она сказок знала, и так их интерпретировала — вы не представляете!

Обе мои старшие сестры были специали­стами. Одна работала учительницей бело­русского языка. Другая — директором клуба. Увы, никого из них уже не осталось в живых.

О неудачном старте и переломе ситуации

— После института меня распределили в Сивинку. Но по прибытии в школу выясни­лось, что по моему предмету нет свободных часов и как специалист я не нужна. Тогда на­правление переписали в Радугу. И там оказа­лась аналогичная ситуация. К решению во­проса моего трудоустройства вынужден был подключиться инспектор областного управ­ления образования. Так я получила место в группе продлённого дня в средней школе №1 города Ветки. До сих пор с ужасом вспоми­наю этот год работы. Это было настолько не моё — вы не представляете!

Однако на следующий год в школу пришёл директор Дмитрий Петрович Усов, и он «на­градил» меня часами русского языка и лите­ратуры. Без ставки, всего 15 часов, да ещё в нагрузку дали уроки домоводства. И только на третий год работы получилось стать «пол­ноценным» учителем русского языка.

На фоне заслуженных педагогов школы, учителей от Бога, я была «никто, ничто и звали меня никак». К тому же у завуча на педсоветах была привычка: сначала сказать что-то хорошее о педагогах-языковедах, а потом обязательно применить «противи­тельный союз «но!». Вот после этого «но» обязательно фигурировала я. Все педсоветы строились на мне, как на неудачном учителе. И я уже приняла решение: доработаю год и пойду работать на фабрику, раз как учитель не состоялась.

И вдруг в школу приезжает проверка из института по совершенствованию учителей, с кафедры русского языка!

Я так боялась этой проверки, меня просто колотило. Думаю: ну уж опозорят, так опозо­рят! В итоге инспекторы побыли на многих моих уроках. И затем прислали справку о проверке, которая была зачитана на педсо­вете.

Как оказалось, вся справка была посвяще­на мне. И вывод-рекомендация: изучить мой опыт работы и распространить в школе. В довершение — в «Настаўнiцкай газеце» по­явилась статья обо мне на целую страницу.

— Что именно их восхитило?

— Во-первых, знание литературы. Во- вторых, умение разнообразить преподава­емый материал. И, главное, моё уважитель­ное отношение к детям.

— Как восприняли Ваш успех коллеги?

— У поэта Андрея Дементьева есть сти­хотворение, суть которого в том, что друзья познаются в радости… Ситуация в школе относительно меня ко­ренным образом переменилась. Говорить обо мне, как о плохом учителе, уже было невозможно. Такую роль сыграла эта статья.

Метод Фицевой

Я приходила в класс, и дети не сводили с меня глаз, слушали с удовольствием. Старалась всегда найти возможность сказать ребёнку, что сегодня он отвечал лучше, чем вчера. Давала чёткие домашние задания. Изучаем «Войну и мир» Толстого — и я сама перечитываю фрагмент одновременно с ними. Потому что есть свойство человеческой памяти забывать детали. Недостаточно просто помнить сюжет. И у меня все дети читали.

Помню, был такой ученик Шаповалов Ваня, троечник. Однажды приходит ко мне его мамочка и говорит: «Помогите. Сын при­нёс вот такую толстенную книгу и читает це­лыми днями. Никакими другими уроками не занимается». К слову, это была книга «Война и мир».

Ещё один пример приведу. Мне дали классное руководство — 4 «Г» класс.

— Ну, судя по букве, там было весело, да?

— Да, соответствовало. И вот по графику мне надо дать открытый урок. Передо мной выбор: провести его в четвёртом «А» клас­се, половина из которого отличники, или же в моём четвёртом «Г», где два случайно «за­лётных» хорошиста. Я прихожу в свой класс и говорю: «Ну что, ребята, мне нужно прове­сти открытый урок. Для этого я могу выбрать четвёртый «А» и всё будет хорошо. Но я не могу изменить вам — решила проводить в вашем классе. Подведёте?»

Они хором кричат: «Нет!» И вы не пред­ставляете, как дети подготовились!

Задаю вопрос — лес рук. Учителя, при­сутствовавшие на открытом уроке, были изумлены. Спрашивали у меня потом: «Они что — всё произведение наизусть выучили?» Молодцы, не подвели.

И ещё был интересный случай с этим «Г» классом. Ежегодно в сентябре мы вместе с детьми работали в Хальче на уборке овощей — с 1 сентября по 1 октября. Ну и я, конечно, ездила. И всегда вместе с ними работала. Помогала тем, кто подотстал. И вот однажды завуч предложила: «Люд­мила Степановна, я вижу, вы целый месяц ездите, давайте, я вас подменю. Съезжу с вашим классом». Я согласилась. На следующий день прихо­жу на работу, а меня ждёт хорошая взбучка. Дети отказались слушать завуча, собрались и ушли с поля. Ну и мне упрёк: «Они никого в школе, кро­ме вас, не слушают, совершенно неуправля­емые!» Выхожу к детям: «Ну что, как вчера пора­ботали?» Молчат. Так вот, говорю, сегодня мы будем рабо­тать с вами за вчерашний день и за сегод­няшний. Приехали на поле, и я попросила бригади­ра отвести нам отдельный участок свёклы и самосвал. Он предоставил. И я со своим «Г» классом собрала в тот день пять самосвалов свёклы. Это было больше, чем сумела собрать вся школа.

— Как сложилась судьба этих детей?

— Прошло уже лет пятьдесят с их выпуска. Однозначно могу сказать: люди из них полу­чились. И работники хорошие. До сих пор, когда встречаемся, здороваются. Я их люби­ла, паразитов таких (улыбается).

Цветы и радиация

— В мою бытность директором школы №1, у нас весь двор утопал в замечатель­ных цветниках. И когда после чернобыльской аварии к нам прибыли солдаты, чтобы дез- активировать территорию школы — снять слой грунта и закатать всё в асфальт — я не выдержала предстоящего «зрелища» и ушла в свой кабинет. Закрыла руками уши, жду. И вдруг дверь распахивается — заходит председатель райисполкома Людмила Жу­лега. И говорит: «Почему Вы не разрешаете дезактивацию проводить? Разве Вы не по­нимаете???..» Я удивлённо переспрашиваю: «С чего Вы это взяли, Людмила Филипповна?»

«Солдаты отказались дезактивацию де­лать», — отвечает она. Идём с ней во двор, спрашиваем военных, а они вдруг говорят: «Мы такой красоты нигде не видели. У нас рука не поднимется». Два дня их убеждала председатель райисполкома. И едва убедила.

Администратор

— Почти десять лет я была заведующей районным отделом образования. Три года буквально пахала, после чего наш район семь лет занимал первое место в Гомельской области по образованию. Думаете, это было так просто и легко?

Я занималась не только хозяйственными вопросами, но и вопросами организации вос­питательной и учебной работы. Побывала на уроках у большинства учителей Ветковского района. Приезжала в школу и что прежде всего я смотрела? Котельная, мастерские, щитки, санузлы — чтобы везде был идеаль­ный порядок. Потом посещала уроки и рабо­тала с директором. Документацию смотрела, подсказывала, что и как.

Есть формула управленческой деятель­ности. Сначала анализируем. Потом, если имеются какие-то проблемы и недостатки, составляем план по решению всех этих про­блем и по исправлению недостатков. И по­следнее — обязательный контроль.

Обязательный. Если подчинённые будут знать, что ты не проконтролируешь, как вы­полнено твоё распоряжение, никто ничего не будет выполнять.

Столичный стиль ветковский

— Году эдак в 1997-м или в 1998-м в Мо­сковском районе Минска проходил республи­канский семинар для заведующих отделами образования. И в рамках этого семинара минские школы давали открытые уроки. Даже тема была определена «Столичный стиль работы». Наверное, счастливее этого дня, как на этом семинаре, у меня не было.

Представьте, в какую бы школу мы ни при­ходили на открытый урок — ко мне буквально бросаются обниматься учителя. Все учите­ля-новаторы, проводившие открытые уроки, оказались нашими, ветковскими, уехавшими в Минск по отселению. Это, конечно, вызыва­ло немалое удивление участников семинара: «Да сколько же их здесь?»

Наконец, едем в гимназию. Надо мной уже начали шутить: ну уж в гимназии точно ваших ветковских не будет! Приезжаем на место, и первый, кого я вижу, — Владимир Яковле­вич, бывший директор нашей спортшколы! Директор столичной гимназии, встречавший семинар, признал: «Это наш лучший учитель. С утра ждёт Вашего приезда!»

И вот нас, заведующих районо, собрали для подведения итогов. Столичный школь­ный театр «Апельсин» даёт перед собрав­шимися представление. Один из участников семинара задаёт вопрос руководителю теа­тра, нашему бывшему ветковчанину, учите­лю физики Серёже Селькину: «Есть мнение, что лирики и физики несовместимы. Как Вы пришли к созданию театра?» Он отвечает: «У меня была учительница русского языка, которая привила мне любовь к театру и ли­тературе».

Новый вопрос: «Кто же вам пишет сцена­рии?» Сергей Селькин отвечает: «Я пишу сам, меня эта же учительница и научила».

«Так назовите же её фамилию», — просят из зала. А Серёжа соскочил со сцены, по­дошёл ко мне и взял за руку: «Так вот же она — Людмила Степановна!» И зал грохнул аплодисментами.

Когда же началось подведение итогов, пошли предложения — всё-таки правильнее назвать семинар «Ветковский стиль работы».

Вы знаете, как я была рада, что наши учи­теля не потерялись в Минске! Что они со­стоялись и здесь как профессионалы! Что они лучшие в школах! Это было просто бла­женство.

Жизнь на пенсии

— Как получилось закрывать пустоту, об­разовавшуюся после моего внезапного ухода на пенсию в 57 лет?

Ушла я в очень плохое время. Декабрь, ко­роткие дни, нечем заняться. Сначала попро­бовала бесплатное репетиторство — пригла­шала на занятия отстающих учеников вместе с их родителями. Но как-то не сложилось. Разочаровалась я в этой теме. Начала читать сутки напролёт. Столько читала, что могла за день прочитать книгу.

Коллеги приходили — мы много общались, вспоминали разное. Но потом, в феврале, начала ухаживать за рассадой и готовиться к садово-огородному сезону. И общий настрой сразу изменился. С удовольствием отвожу душу в огороде.

У меня очень много друзей, которые мне звонят, приходят в гости. Может, и неудобно в этом признаться, но сейчас я с удоволь­ствием разгадываю кроссворды. Будем счи­тать это лёгкой гимнастикой для ума. Читаю газеты — постоянно выписываю и районную, и республиканскую прессу. Смотрю публици­стические и политические программы.

В общем, жизнь продолжается и на пенсии.

Подготовила Ирина ТАКОЕВА