Вряд ли мог предположить французский лётчик Антуан де Сент-Экзюпери, разглаживая концы белоснежного шарфа, выпущенного поверх лётного кожаного реглана по моде тех лет, что его скромное по объёму произведение «Маленький принц» станет культовым для десятков миллионов «самой читающей» нации в мире в загадочной Стране Советов.
Объяснить, чем зацепила сердца советского читателя философская сказка французского писателя, журналиста, поэта, сценариста и профессионального боевого лётчика, завуалированная в романтическую историю любви к женщине всей своей жизни, сальвадорке Консуэле Сунсин (по версии автора), сложно. Тем более что посыл гуманизма (по общепринятой версии) в повести о маленьком принце искусственно не насаждался в обществе победившего социализма, как другие, идеологически «нужные» советскому человеку.
Давайте считать, что толчком к знакомству советского читателя с автором ещё не написанного произведения послужил визит Экзюпери в апреле 1935 года в СССР в качестве корреспондента газеты «Пари-Суар». До написания «Маленького принца» оставалось ещё 7 лет, а знакомство советской общественности с Маленьким принцем состоялось аж в 1959-м, когда журнал «Москва» в №8 опубликовал произведение в переводе Норы Галь тиражом 55 000 экземпляров. И это тираж для 150 миллионов потенциальных читателей?!
А дальше — невероятная популярность «Маленького принца» лавиной самиздата захлестнула страну; использовались все доступные самопальные методы: сказку переписывали от руки, копировали на «синьке» (низкосортная бумага, используемая при офсетной печати в картографии, позволяющая переносить текст и рисунок на копию в сине- лиловом тоне), использовали фотографирование с последующей распечаткой и сшиванием страниц. Восьмой номер ежемесячника «Москва» стал своего рода литературным фетишем для любителей чтения (и стремящихся угнаться за модой). Неповоротливые государственные книжные издательства лишь удивлённо наблюдали за процессом. (Да и если бы не хрущёвская «оттепель», путь «Маленького принца» мог бы быть совершенно иным, если бы вообще начался в те годы.)
Думается, по этой причине никого не удивит, что имя Экзюпери не могло остаться незамеченным людьми творчества — поэтами Сергеем Гребенниковым и Николаем Добронравовым. И это имя вписывается в строки, казалось бы, простенького стихотворения. А далее уже творческий союз двух мастеров слова и композитора Александры Пахмутовой, работая над новыми музыкальными произведениями цикла «Обнимая небо», посвящённого советским лётчикам-космонавтам, в 1965 году пишет новую песню — «Нежность». Задуманная как заклинание женщины, отпустившей своего любимого к звёздам и ждущей его возвращения домой, на Землю. И не вспомнить Экзюпери, одного из первых рассказавшего миру о переживаниях и ощущениях человека, обретшего крылья, авторам стихотворения казалось преступным. Тем более что космонавты — в том числе и первый человек в мире, полетевший в космос — Юрий Гагарин, друг Александры Пахмутовой, — при встречах часто говорили поэтам: «Напишите об Экзюпери!».
В декабре 1965 года в Колонном зале Дома Союзов «Нежность» в исполнении Майи Кристалинской взлетела над землёй, чтобы вечно парить, заставляя человека-мечтателя неотрывно смотреть в бездонные небесные дали.
Советский кинорежиссёр Татьяна Лиознова в 1967 году взяла на себя смелость «приземлить» уже любимую миллионами песню, отдав её простой земной женщине Нюре с её простыми земными мечтаниями в картине «Три тополя на Плющихе». Героиня актрисы Татьяны Дорониной исполняет эту песню так, как могла бы петь любая женщина, живущая рядом с нами, как могли бы спеть мы с вами. И главным вдруг становится проникновенность исполнения, а не профессионализм вокала и тембр голоса. Режиссёр, впрочем, предлагает сравнить исполнение «Нежности», словно оставляя за зрителем право выбора, когда в финале картины песня звучит из репродуктора в исполнении неповторимой Кристалинской. Главная музыкальная тема ленты, думается, от этого лишь выигрывает, ненавязчиво подсказывая зрителю, что для своей мечты нет строго очерченных границ и идти к ней можно, используя лишь имеющиеся возможности. И не важно, что может не сложиться, как и в фильме. Но ведь зато было ощущение полёта, парения в невесомости, непередаваемое чувство прожитого, хотя и с налётом горечи, счастья! Как было и удовольствие от просмотра фильма, созданного талантливыми людьми.
Антуан де Сент-Экзюпери на своём Р-38 «Лайтнинг» вылетел в бессмертие… Фильм «Три тополя на Плющихе» стал культовым… А песня давным-давно поднялась на такую высоту, что не всегда уже и вспомнить, кто автор, при чём здесь Экзюпери и о каких звёздных далях идёт речь. А путь к звёздным далям частенько начинается с душевного пения на тесной кухоньке в «хрущёвке». Или не согласны?
Иван ГОРЕЛИКОВ
