Кодирование
О кодировании от алкоголизма говорят как о главном способе решения проблемы. Уколы, «подшивки», гипноз — методы, которые обещают быстрый результат. Но что за ними стоит и почему они до сих пор популярны? Об этом я поговорила с Кириллом Рябухиным, врачом — психиатром-наркологом Ветковской центральной районной больницы.
— Какие методы кодирования существуют сегодня?
— Прежде всего нужно понимать: термин «кодирование» не является медицинским. Это бытовое название, которое закрепилось в обществе. Те услуги, которые предоставляются в Гомельской области, в областных организациях, представляют собой психотерапевтическую методику с применением определённых препаратов. Чаще всего используется группа препаратов под общим названием «Торпедо». По своей сути это метод, основанный на страхе. Пациенту вводятся вещества, которые при взаимодействии с алкоголем способны вызывать тяжёлые негативные реакции, вплоть до летального исхода. Существуют разные способы введения: внутривенно или вшивание препарата пролонгированного действия.
— Насколько эффективна такая процедура?
— Эффективность крайне низкая. В мировой медицинской практике эта процедура не зарегистрирована как метод лечения алкогольной зависимости. Она не является признанным медицинским протоколом.
— Откуда взялась эта методика?
— Она берёт начало в советском периоде. Существовал доктор Довженко, автор методики по борьбе с алкоголизмом. В СССР проблема алкоголизма стояла очень остро, и существовал запрос на быстрое решение. Метод Довженко стал одним из таких решений.
— В чём заключалась его методика?
— По сути, это было организованное представление. Проводился отбор кандидатов: их тестировали, проверяли, отбирали наиболее внушаемых. С ними предварительно проводили индивидуальные беседы, мотивировали, объясняли. Затем собирали группу в зале, и доктор в течение полутора часов проводил манипуляции, занимался внушением. Из этого следует важный вывод: люди с низкой внушаемостью не поддавались этой методике, и Довженко их просто не включал в программу. После общего этапа следовал индивидуальный, повторный, где человеку внушали: употребление алкоголя приведёт к смерти. И давали гарантию на один год. Отсюда возникла практика кодирования на год с последующим продлением или «раскодированием».
— Почему этот метод сохранился до наших дней?
— В советское время отсутствовал доступ к информации. Люди не могли узнать о реальных механизмах работы метода. Внушаемые пациенты, испытывавшие страх, получали психологическую установку, которая позволяла им воздерживаться от алкоголя. Характерно, что пациенты, нарушавшие условия программы, больше не допускались к Довженко — он их отстранял. Это носило черты культа, где центральное место занимала личность создателя. Довженко утверждал, что владеет особыми, секретными знаниями, которыми ни с кем не делится. Пациенты приезжали именно к нему, оплачивая услуги. Позже появились ученики, которым он передавал методику, и они позиционировали себя как его последователи, владеющие эксклюзивным знанием. В настоящее время от этой истории сохранилось только понятие «кодирование» и принцип, основанный на страхе смерти.
— Насколько эффективен метод, основанный на страхе?
— В психотерапии существует чёткое понимание: методы, основанные на страхе, малоэффективны. Страх невозможно поддерживать постоянно. Он снижается, адаптируется. Некоторые внушаемые пациенты действительно могут отказаться от алкоголя после таких процедур. Однако существуют способы обхода: известно, что употребление определённых продуктов, например лимонов, нейтрализует действие кодировки, и пациенты делятся этой информацией. Если бы методика была эффективной, с учётом длительности её существования, проблема алкоголизма в стране не стояла бы так остро. И она стала бы общемировой практикой, чего не произошло.
— А как работают препараты, которые вводятся или вшиваются?
— Речь о препаратах на основе дисульфирама. Они действительно существуют. Но механизм действия снова основан на страхе. Пациент знает: введён препарат, который при употреблении алкоголя может вызвать летальный исход. Это реальная угроза: возможны падение давления, остановка сердца, инфаркт, инсульт. Известны случаи, когда пациенты с вшитыми препаратами всё же начинали употреблять алкоголь. Некоторые самостоятельно травмировали себя, вырезая из-под кожи чип. Другие заранее вызывали скорую помощь, сообщая, что будут пить, и бригада выезжала на вызов, пока пациент употреблял алкоголь. Влечение оказывается сильнее страха. Эта терапия направлена на запрет, а не на устранение причины зависимости.
— Как вы оцениваете систему наркологической помощи в Беларуси?
— Моё личное мнение: наркологическая помощь в нашей стране также во многом построена на страхе. Постановка на наркологический учёт влечёт ограничения в профессиональной деятельности, управлении транспортом, службе в различных структурах. Я рассматриваю это как элемент наказания. Аргумент, что алкоголики могут сесть за руль в нетрезвом состоянии, несостоятелен, поскольку любой человек может это сделать. Закон запрещает управление транспортом в состоянии опьянения для всех без исключения. Этот элемент наказания скорее препятствует обращению за помощью, чем способствует ему. Люди избегают визитов к врачу из страха потерять права, работу и продолжают употреблять алкоголь.
— Были ли в вашей практике случаи успешного кодирования?
— Сложно оценить успешность, поскольку трудно получить достоверную информацию об употреблении алкоголя. Часто пациенты утверждают, что закодированы и не пьют. Однако в ходе беседы выясняется: они употребляют пиво в небольших количествах, считая, что кодировка сработала, поскольку запоев нет. Необходимо понимать: даже эпизодическое употребление означает, что метод не работает. Кодирование предполагает полный отказ от алкоголя. Если пациент употребляет, пусть редко и в небольших количествах, ремиссии нет. Современные подходы к лечению пациентов с алкогольной зависимостью направлены на сокращение объёмов употребляемого алкоголя, поскольку алкоголь вызывает системные поражения организма, инвалидность, летальные исходы. Полная трезвость — идеальная, но часто недостижимая цель.
— Ваши рекомендации: стоит ли кодироваться?
— Основываясь на профессиональном опыте, я могу предложить следующие критерии. Первый: если пациент ранее не пробовал этот метод, можно рассмотреть такую возможность как первый шаг, элемент внушения. Второй: если метод ранее давал результат. Пациент внушился, воздерживался год, затем сорвался — можно повторить. Однако пациентам с неоднократным неудачным опытом кодирования этот метод не показан. У них отсутствует внутренняя вера в его эффективность. При наличии опыта неоднократных срывов процедура приобретает формальный характер. Часто кодирование используется как способ временно удовлетворить требования окружения: семьи, работы, контролирующих органов. Пациент проходит процедуру, получает справку, предъявляет её и на время оставляет претензии. Это не лечение, а социальная манипуляция. Ни законодательство, ни медицинская помощь не позволяют принудительно прекратить употребление алкоголя. Устойчивая ремиссия достигается только при наличии внутренней мотивации пациента. Если мотивация отсутствует, никакие внешние воздействия неэффективны. Просветительские беседы работают как профилактика для здоровых людей, но не как лечение для зависимых.
Текст и фото Ксении НЕСТЕРОВИЧ
