Начальник штаба Ветковского РОВД майор милиции Мария Филимоненко служит в органах внутренних дел с 2010 года. За время службы неоднократно поощрялась руководством, пользуется авторитетом в коллективе. Вне работы занимается плаванием, любит проводить время с семьёй.
Когда мы договаривались о встрече, честно признаться, ожидала увидеть строгую женщину в погонах с «командирским» голосом. Но в кабинет вошла она — с тёплой улыбкой, спокойным взглядом и такой домашней энергетикой, что сразу забываешь, где находишься. За плечами у майора Филимоненко 15 лет службы, два высших образования и сотни спасённых судеб.
— Вы сейчас майор, начальник штаба. А ведь начинали с педагогики?
— Да, всё верно. У меня три образования, и первое — педагогическое. После 9-го класса я поступила в Гомельский педагогический колледж имени Выготского. Училась в экспериментальном классе, где за один год проходили два, поэтому в 14 лет я уже была студенткой. Получила специальность «учитель начальных классов» с дополнительной подготовкой по хореографии.
— Хореография и милиция — неожиданное сочетание.
— Возможно. Но потом был Белорусский государственный педагогический университет имени Максима Танка — факультет психологии. И уже позже — переподготовка на правоведение. Так что к милиции я шла долго, но осознанно.
— В вашей семье были милиционеры? Кто подтолкнул к этой профессии?
— Никого. У нас в роду нет военных или сотрудников ОВД. Но папа всегда хотел быть военным, а мама — милиционером. Просто жизнь сложилась иначе: они выбрали другие сферы. А я, получается, воплотила их мечты. Когда сказала родителям, что аттестуюсь, папа очень гордился. У него две дочери, он хотел сына, и вот одна из нас пошла по «мужской» стезе.
— Помните тот день, когда впервые надели форму?
— Конечно! До этого я работала в УВД Гомельского облисполкома вольнонаёмным сотрудником — замещала декретницу. И когда освободилось место в Ветке, предложили аттестоваться. Первое время в учебном центре мы ходили без формы — ждали, пока сошьют. И вот этот момент примерки, когда мы все крутились перед зеркалом… Это было счастье. Хотя сейчас, спустя 15 лет, иногда хочется снять форму и надеть платье на каблуках. К счастью, выходные для этого и существуют.
— Ваш рабочий день — он вообще существует в привычном понимании?
— Нет. Милиция — это не график, это стиль жизни. Я никогда не отключаю телефон. Меня могут поднять по тревоге в выходной, в праздник, ночью. Если пропал ребёнок, случилось преступление — ты обязан приехать.
— Но сейчас у вас кабинетная должность.
— Да, с апреля 2024 года я начальник штаба. Это действительно больше работа с документами: подготовка решений начальника, анализ оперативной обстановки, селекторные совещания. Я как правая рука. Но мы всё равно выезжаем на сообщения, заступаем в ответственные наряды, охраняем порядок на праздниках и массовых мероприятиях.
— Есть стереотип: милиция — не женское дело. Вы с ним сталкивались?
— Знаете, когда гражданские люди узнают, кем я работаю, многие не верят. Говорят: «У вас такое доброе лицо, вы совсем не похожи на милиционера». И я воспринимаю это как комплимент. Наверное, люди ждут какой-то жёсткости, суровости. Но в жизни я обычный человек. Хотя, конечно, когда выезжаешь на скандалы, приходится включать другой режим.
— А как реагируют те, к кому вы приезжаете по вызову?
— По-разному. Бывает, видят девушкумилиционера и начинают вести себя вызывающе, нецензурно выражаться. Тут уж не до доброго лица — нужно быть жёсткой. Но чаще относятся с уважением. И даже пытаются познакомиться. Но это переводится в шутку, и всё.
— За 15 лет наверняка было много всего. Расскажите случай, который запомнился больше всего?
— Знаете, есть случаи, от которых сердце сжимается. Один из самых страшных — в неблагополучной семье. Мы приехали на вызов: мать выбежала из дома, дверь захлопнулась, внутри остались трое детей. Младший — грудничок. Приехали спасатели, вскрывали дверь болгаркой. Шум стоял невероятный. И когда мы зашли… дети спали. Они не проснулись. Настолько привыкли к крикам и скандалам, что даже вой болгарки их не разбудил. А грудничок лежал в коляске, согнув ножки, и заткнул уши руками. Бутылочка рядом — грязная, с прокисшим молоком. Вот тогда я говорила с той матерью очень жёстко. И без «доброго лица».
— А были случаи, когда вместо жёсткости требовалось простое человеческое участие?
— Да, и не один. Я помню женщину, которую мы конвоировали в СИЗО. Она совершила особо тяжкое преступление. Не хотела, это вышло случайно. Когда мы везли её, я держала её за руку. По инструкции, наверное, нельзя. Но она всё время повторяла: «Я не хотела этого делать, это вышло случайно». И я сказала ей: «У тебя есть семья. Ты должна вернуться к ним. Сколько бы ни дали — вернись». Женщину осудили, но я до сих пор вспоминаю её глаза. Мне её жаль.
— Тяжело пропускать такое через себя?
— Очень. Даже тех, кто преступил закон. Я стараюсь ставить себя на место человека. Иногда это мешает. Но без этого, мне кажется, в милиции нельзя. Иначе ты превращаешься в робота.
— А физическая сила? Приходилось применять?
— Пару раз — да. И скажу честно: это тяжело. Пьяный человек на адреналине не чувствует боли, у него сил в разы больше. Даже с приёмами самообороны скрутить его сложно. Хорошо, что мы никогда не выезжаем одни, всегда есть напарник.
— Оружие?
— Слава богу, ни разу не применила. У нас, конечно, проходят стрельбы, мы готовы. Но таких ситуаций, чтобы стрелять в человека, за 15 лет не было. И дай бог, чтобы не было.
— И всё-таки: когда вы поняли, что милиция — это ваше?
— Наверное, когда перестала замечать, где работа, а где жизнь. Когда поняла, что готова в выходной сорваться по тревоге и не чувствовать раздражения. Когда выходишь на охрану порядка в праздники и ловишь на себе уважительные взгляды людей. Тогда приходит гордость. И понимаешь: я на своём месте.
— Что бы вы сказали тем, кто считает, что женщина в милиции — это нонсенс?
— Я бы сказала: приходите и посмотрите, как мы работаем. Женщины более усидчивы, ответственны, внимательны к деталям. Особенно в документационной работе. А если нужно — мы становимся жёсткими. Мы не носим маски. Мы просто разные.
Текст и фото Ксении НЕСТЕРОВИЧ
